— С чего ты это взял? — голос Ларисы дрогнул, но уже через секунду стал резким. — Ничего я в вашем комоде не трогала! Зачем мне туда лезть?
— Оксана сегодня надела новое бельё, которое лежало там, — медленно, с нажимом произнёс Тарас, словно выговаривая каждую букву. — Оно оказалось в перце. В молотом перце, Лариса. У неё химический ожог кожи и слизистых. Сейчас ей нужно ехать в больницу. Ты правда ничего об этом не знаешь?
В трубке воцарилась тяжёлая пауза. Оксана смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.
Лишь теперь до неё в полной мере дошёл весь масштаб случившегося. Свекровь — женщина, которая с первой встречи смотрела на неё с плохо скрываемым пренебрежением, на каждом семейном обеде отпускала язвительные замечания вроде «В наше время невестки и борщ варили, и свекровей уважали», которая прямо говорила Тарасу, что «эта безродная» ему не пара, — пришла в их дом и совершила подлость, продуманную, мелочную и по-настоящему жестокую.
— Лариса, я жду ответа, — голос Тараса зазвенел от сдерживаемого напряжения.
— Да не ори ты на меня! — взвизгнула она. — Ничего я не делала! Может, она сама себе что-то подсыпала, чтобы тебя против меня настроить? Она же у нас артистка! Любит из мухи трагедию раздуть! Подумаешь, перец! В душ сходит — и всё пройдёт. Не сахарная, не растает. Ожог у неё… фу!
— Хватит, — тихо перебил Тарас. Но в этом спокойствии звучала такая твёрдость, какой Оксана прежде в нём не слышала. — Ты сейчас приедешь к нам. Немедленно.
— Никуда я не поеду! Ты мне не указ! Я твоя Лариса!
— Приедешь. Потому что если нет — я еду в полицию и подаю заявление о причинении вреда здоровью. Твои отпечатки есть и на комоде, и на белье. Экспертиза без труда установит, что это было за вещество. Решай сама.
Оксана смотрела на мужа и будто видела другого человека. Перед ней стоял не тот мягкий и заботливый Тарас, который всегда старался сглаживать конфликты с Ларисой и повторял: «Она пожилая, не обращай внимания».
Сейчас это был мужчина, готовый встать на защиту своей семьи.
Через сорок минут раздался звонок в дверь.
Тарас направился открывать. Оксана, уже переодевшаяся в спортивный костюм и смазавшая всё ещё зудящую кожу успокаивающим кремом, вышла в коридор и остановилась за его спиной.
На пороге стояла Лариса — невысокая, плотная женщина с тщательно уложенными в сложную причёску седыми волосами и тонкими, сжатыми губами. Держалась она высокомерно, хотя взгляд её метался.
— И что за спектакль вы тут устроили? — с порога перешла она в атаку. — Из-за какой-то ерунды родную Ларису позорить! Я, между прочим, котлеты жарила…
— Заходи, — Тарас отступил, пропуская её внутрь.
Едва переступив порог и увидев Оксану, Лариса скривила губы в брезгливой усмешке.
— И чего ты так разоралась? Подумаешь, пощипало чуть-чуть. Меня, может, всю жизнь щиплет от мысли, что сын на такой, как ты, женился! — выпалила она, глядя Оксане прямо в глаза.
— Зачем вы это сделали? — тихо спросила Оксана. Голос её дрожал — от обиды и от гнева. — Чем я вам так мешаю?
— Чем? — Лариса зло прищурилась. — Тем, что ты моего сына околдовала, в свои сети затянула! Ты ему и не нужна была. Он бы себе другую нашёл — порядочную, из достойной семьи.
Она осеклась и перевела взгляд на Тараса; в её глазах на мгновение мелькнула тревожная, почти умоляющая нотка.
