А ты… — она перевела взгляд на Тараса, и в её глазах блеснула отчаянная просьба. — Сынок, да взгляни ты на неё! Она тебя не любит, ей нужна только твоя квартира и прописка! Я же ради тебя стараюсь, глупый ты мой!
— Ради меня? — тихо переспросил Тарас. — Нет, ты действуешь ради себя. Чтобы я оставался рядом, послушным мальчиком, который никого, кроме матери, в дом не приведёт. Ты ведь рассчитывала, что она не родит, что мы разойдёмся. Вот и решила «подправить» судьбу?
— И что тут такого? — неожиданно взвизгнула Лариса, сорвавшись на крик. — Думаешь, я не видела её бесстыдное бельё? Для кого она его нацепила? Для тебя? Чтобы ты совсем голову потерял? Пусть теперь почесывается! Может, мозги на место встанут и начнёт думать не одним местом! И вообще, я вам ничего не обязана! Я мать! Я всю жизнь на тебя положила!
Оксана слушала этот поток криков и ощущала, как внутри всё сковывает холодом. В одно мгновение она будто разглядела эту женщину насквозь.
Перед ней стояла уже не грозная, властная свекровь, а жалкая, ослеплённая ревностью пожилая женщина, готовая на любую подлость, лишь бы удержать сына рядом.
— Ключ, — произнёс Тарас глухо, почти без эмоций.
— Что? — растерялась Лариса.
— Ключ от нашей квартиры. Достань из сумки и положи на тумбочку.
— Тарасик, сынок, — тут же сменила тон Лариса, переходя на ласковое заискивание. — Ты что же, родную мать на порог не пустишь? А внуки? Я же хочу нянчить…
— Какие внуки, мама? Ключ.
Поняв, что крики и уговоры не действуют, Лариса метнула в сторону Оксаны полный ненависти взгляд, вытащила из сумки связку и с силой бросила ключ на пол.
— На, подавись! И ты, и твоя… — она осеклась, подбирая оскорбление.
— А теперь уходи, — оборвал её Тарас, распахивая входную дверь. — И больше сюда не возвращайся.
— Ты ещё пожалеешь! — выкрикнула мать, переступая через порог. — Она тебя бросит, как только ты ей надоешь! И тогда сам ко мне приползёшь! Но я не прощу! Запомни!
Тарас резко захлопнул дверь, обрывая поток ядовитых слов. Затем медленно нагнулся и поднял ключ с пола.
Он дышал тяжело, словно только что пробежал длинную дистанцию. Оксана стояла у стены, чувствуя внутри пустоту. Тарас подошёл, крепко обнял её и прижал к себе.
— Прости меня, — тихо произнёс он, уткнувшись губами ей в макушку. — Прости за этот вечер.
Оксана ничего не ответила. Она прижалась к его плечу и вдруг ощутила, как по щекам текут слёзы — от обиды, боли и странного облегчения.
Больше не придётся терпеть эти визиты и язвительные замечания. Они стояли так несколько минут. Потом Тарас слегка отстранился и аккуратно вытер её слёзы большим пальцем.
— Поедем в больницу, — сказал он. — Нужно показать твою кожу врачу, вдруг аллергия серьёзная.
— А ужин? — едва слышно спросила Оксана. — День святого Валентина…
Тарас грустно улыбнулся, взглянув на остывшую курицу и расплывшиеся свечи.
— Ужин подождёт. А День святого Валентина… знаешь, сегодня мы получили, пожалуй, самый странный подарок в жизни. Он показал, кто есть кто. Я люблю тебя.
— И я тебя, — тихо ответила Оксана.
Она посмотрела на дверь — крепкую, дубовую, которую они выбирали вместе год назад.
Теперь это была не просто дверь в квартиру, а настоящая граница их собственного, отдельного мира.
А перцовое бельё Тарас, прежде чем они отправились в травмпункт, сложил в пакет и выбросил в мусоропровод.
