А затем, уже на приличном сроке, Елизавета слегла. Самый разгар гриппа — сезон был в полном разгаре. Температура поднималась под сорок, начались осложнения. Выбора не оставалось: беременность перевалила за седьмой месяц, приходилось лечиться. Жар только начал спадать, как внезапно стартовали преждевременные роды. В итоге всё сложилось тяжело: у появившегося на свет мальчика выявили серьёзные нарушения — пострадали и двигательные функции, и развитие.
Елизавета, разумеется, верила, что сумеет «вытянуть» сына. Врачи тоже подбадривали: при систематических занятиях многое можно сгладить, компенсировать. И дочь Владислава занималась с ребёнком неустанно, с полной отдачей. О детском саде, конечно, речи не шло — у внука была оформлена группа по особенностям здоровья. Когда декрет подходил к концу, Елизавета решила уволиться и остаться дома.
В первые годы после рождения внука Владислава не могла нарадоваться зятю: по хозяйству помогал, с сыном возился подолгу, зарабатывал стабильно. Ипотеку за однокомнатную квартиру супруги выплатили к шестилетию мальчика.
Именно тогда муж и заговорил о втором ребёнке. Причём формулировал это иначе: не «ещё одного», а «другого» — здорового.
— Я хочу играть с сыном в осмысленные игры, — объяснял он. — Или с дочкой рисовать, вместе делать уроки. Лиз, мы Дмитрий не оставим, будем его любить и заботиться о нём, но пойми, хочется обычного ребёнка, без постоянных проблем. Эту квартиру продадим — я же работаю, подработки беру. Купим двухкомнатную, потом со временем расширимся до трёхкомнатной. Разве тебе не хочется, чтобы малыш называл тебя мамой, делился своими секретами? Чтобы ходил в садик, потом в школу…
Елизавете, конечно, тоже мечталось о таком, но…
