В комнате повисла напряженная тишина. Было слышно лишь, как Богдан методично пережёвывает курицу. Александр глядел на меня с самодовольной ухмылкой, явно ожидая, что я восхищусь его «гениальной» стратегией.
И вдруг из прихожей донёсся такой грохот, будто туда вломился отряд спецназа.
— А ну, открывай, свои! — прогремел женский голос.
В гостиную буквально ворвалась — иначе и не скажешь — внушительная женщина в леопардовом кардигане с огромной сумкой на плече. Это была тётка Александра, Ярина, о существовании которой он предпочитал лишний раз не распространяться. Хозяйка сети мясных лавок на рынке, та самая женщина, что в лихие девяностые могла остановить рэкет одним лишь взглядом.
— О, невеста! — басом объявила она, плюхнувшись на свободный стул, который жалобно скрипнул под её весом. — Хорошенькая. И глаза толковые. Беги отсюда, девка, пока не сожрали.
— Ярина! — всплеснула руками Галина. — У нас серьёзный разговор. Мы бюджет семьи обсуждаем.
— Знаю я ваши бюджеты, — фыркнула Ярина, вытаскивая из сумки банку солёных огурцов и водружая её прямо на скатерть. — Александр опять решил в рай за чужой счёт въехать?
Александр скривился, будто у него внезапно разболелся зуб.
— Тётя Ярина, прошу, без этого. Оксана — моя женщина. Она понимает, что в браке всё общее.
— Общее, — спокойно согласилась я. — Прямо как в одной притче про фермера и его коня. Слышали?
Все взгляды тут же устремились на меня. Даже Богдан замер с вилкой в руке.
— Жил-был фермер, и был у него конь, — начала я, неспешно вращая бокал. — И решил фермер, что конь ест многовато. Предложил ему сделку: «Работай вдвое больше, а я буду кормить тебя рассказами о сочных лугах, которые ждут впереди». Конь поверил — любил хозяина. Прошёл месяц, и конь пал. А фермер купил трактор. На деньги, вырученные за конскую шкуру.
— И к чему эта басня? — нахмурился Александр.
— К тому, дорогой, — я встретила его взгляд, — что объединять капиталы — идея замечательная. Только в твоём расчёте есть маленькая деталь. Моя квартира стоит двенадцать миллионов. Твоя студия — четыре, из которых три — долг банку. Если мы продаём моё жильё, я остаюсь с голым… энтузиазмом. А ты — с погашенной ипотекой и домом, который, если не ошибаюсь, оформлен на Галину?
Галина поперхнулась чаем.
— Да как ты можешь! Мы же семья! Земля уже записана на меня, это наше родовое гнездо!
— Вот именно, — кивнула я. — Ваше. А мне там отводится роль курицы, что снесла золотое яйцо. А потом её выставят за дверь — за слишком громкое кудахтанье.
Александр выпрямился, на лице появилось выражение уязвлённого достоинства.
— Оксана, это мелочно. Я думал, между нами любовь и доверие. А ты квадратные метры считаешь. Я глава семьи. Мне и принимать решения.
— Решает тот, кто платит, — спокойно ответила я. Голос звучал ровно, хотя внутри всё бурлило. — А сейчас ты предлагаешь мне профинансировать твоё величие.
— Да как она вообще смеет! — взвизгнула Злата. — Александр, поставь её на место!
— Оксана, — голос Александра стал холодным, таким тоном он, вероятно, разговаривает с подчинёнными. — Извинись. И мы продолжим обсуждать план. Иначе… — Иначе что?
