В углу на низком табурете примостился Николай — тихий, затюканный супруг Натальи. Он старался не привлекать к себе внимания и осторожно доедал суп из щербатой тарелки. За общий стол его не пустили — сослались на то, что «тесно». Наталья метнула в его сторону тяжелый, прожигающий взгляд.
— Николай! Перестань чавкать! Ты мне всю атмосферу успеха портишь одним своим видом. Марш на кухню!
Николай вздрогнул, старческие пальцы задрожали, ложка звякнула о край посуды. Он поспешно начал подниматься, виновато растягивая беззубую улыбку — будто просил прощения уже за то, что находится в одном помещении с «избранными».
У меня внутри что‑то оборвалось. Сжалось до слез. Этот человек всю жизнь проработал на заводе, своими руками возвел дачу, по которой Наталья теперь расхаживает хозяйкой, а его держат на положении прислуги.
— Сидите, Николай, — произнесла я твердо. — Никто никуда не уходит.
— Что? — Наталья даже подавилась от возмущения.
— Я сказала — оставайтесь. — Я поднялась, взяла салатницу с оливье, которую она берегла «для Богдана», и щедро переложила порцию Николаю. — Ешьте, Николай. Кстати, видела, как вы соседке забор починили. У вас золотые руки. Сейчас редко встретишь мужчину, который умеет что‑то создавать, а не только говорить.
Николай поднял на меня влажные глаза. В них блеснули слезы. Он чуть расправил плечи — совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы за столом стало неловко не из‑за тесноты, а из‑за чужой совести.
— Спасибо, Оксанка… — прошептал он. — Очень вкусно…
Наталья уже набрала воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой, но наткнулась на мой взгляд. Я смотрела на неё так, как налоговый инспектор глядит на «серую» бухгалтерию — спокойно и с полным пониманием, где именно спрятаны нарушения.
— Так вот, о доме, — вмешался Богдан, чувствуя, что почва уходит из‑под ног. — Я уже внес задаток. Пятьсот тысяч. Взял микрозаймы под залог своей машины. Сделка в пятницу. На твою квартиру покупатель найден — мой знакомый, берет без осмотра. Так что, Оксанка, собирай документы.
Он сиял от самодовольства. Был уверен, что загнал меня в угол: деньги внесены, автомобиль в залоге — отступать мне якобы некуда. Ведь я же «примерная жена», не оставлю мужа в беде.
— Ты заплатил задаток за дом, который оформят на твою мать, и сделал это, заложив машину, на которой развозишь своих… клиентов? — уточнила я спокойно.
— Это называется риск, детка! Кто не рискует, тот не пьет шампанского! — Богдан эффектно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. Носок его ботинка зацепился за скатерть; он дернул ногой — и графин с водкой плавно, будто в замедленной съемке, опрокинулся прямо ему на пах.
— А-а-а! Ледяная! — взвизгнул «стратег», вскакивая и комично растопыривая мокрые брюки, словно провинившийся кот, которого ткнули носом в лужу.
Я невольно усмехнулась, глядя на его мокрое фиаско, и уже готова была подвести итог его теории о пользе риска.
