На следующий вечер, уложив детей, Александра заметила на подоконнике конверт. Самодельный, аккуратно склеенный, он был ярко разрисован и старательно подписан детской рукой.
— Наконец-то… Надеюсь, без каких-нибудь чудес, — пробормотала она и поспешно вскрыла письмо.
К её удивлению, послание оказалось длинным — даже с учётом круглого, неуверенного почерка восьмилетнего ребёнка.
«Здравствуй, Святослав!
Меня зовут Богдан. Пишу тебе не из-за подарков — у меня и так всё есть. Мама говорит, что в Новый год главное — это мечты. И у меня есть одна. Я хочу, чтобы в новом году мама и папа перестали так часто ссориться, чтобы они снова стали счастливыми и чтобы меня любили… С тех пор как появилась Милана, мама всё время уставшая и сердитая. Ты не подумай, я люблю сестру. Просто мне тоже хочется, чтобы меня обнимали и играли со мной — я ведь тоже ещё ребёнок. Мне их не хватает. Меня чаще ругают и всё время проверяют. А в школе этот задира Ярослав постоянно делает пакости, и родителям даже некогда со мной поговорить. Они всё время заняты. Иногда кажется, что они разучились улыбаться. Святослав, пожалуйста, подари нашей семье немного радости. Может быть, тогда в новом году мы станем счастливее. Спасибо тебе заранее. Я постараюсь вести себя хорошо».
Александра молча подошла к мужу. Тот сидел за компьютером, полностью поглощённый игрой, и не сразу отреагировал на её присутствие.
— Нам нужно поговорить, — сказала она.
— Это срочно? У меня рейд. Дай двадцать минут, — не отрываясь от экрана, ответил он.
Она лишь устало вздохнула, закатив глаза, и отправилась на кухню домывать посуду после ужина.
— Так о чём ты? — наконец спросил он, появившись в дверях.
— Ты знаешь, что наш сын попросил на Новый год?
— А разве ты сама не можешь с этим разобраться?
— Нет, не могу. Он написал, что ему ничего не нужно.
Александра протянула Мирон письмо. Она ожидала привычной реакции — что он отмахнётся, назовёт это детскими глупостями. Но всё вышло иначе.
Он дочитал до конца и медленно опустил листок.
— Неужели всё настолько серьёзно?
— Похоже на то.
В комнате повисла тяжёлая тишина, и стало ясно, что дальше им всё равно придётся решать, как быть с этим письмом.
