Александр к концу месяца обычно оставался на нуле.
У Оксаны же оставались деньги — она умела планировать. Потому он и потянулся к тем сбережениям, где ещё что‑то лежало.
Стоя под душем, она услышала хлопок входной двери. Александр ушёл. Скорее всего, к матери — отчитаться, что средства передал, а жена «чуть расстроилась, но это пройдёт».
Оксана вышла из ванной, устроилась за кухонным столом и раскрыла свою тетрадь — ту самую, где всё было записано. Январь — пятнадцать тысяч. Февраль — восемнадцать. Март — снова пятнадцать. Апрель — двенадцать: тогда она две недели пролежала с болезнью и пришлось тратиться на лекарства. Май — двадцать, благодаря праздничным сменам с повышенной оплатой. И дальше — месяц за месяцем, аккуратные строчки синей ручкой. Целый год её жизни. Год, в котором она во многом себе отказывала. Год ради одной цели.
Закрыв тетрадь, она отложила ручку и задумалась. Не о своей обиде — с ней она разберётся позже. Сейчас важнее было понять, как действовать дальше.
Вечером Александр вернулся. Оксана ждала его в комнате: на столе перед ней лежали банковские распечатки и выписки по счёту.
— Александр, присядь, пожалуйста, — спокойно произнесла она.
Он опустился на стул. Взгляд настороженный, но в выражении лица всё ещё читалось: «Ну что такого, остынет».
— Ты знал, что я откладываю на учёбу? — спросила Оксана.
— Ну… примерно.
— Не «примерно». Я трижды всё объясняла тебе подробно: показывала программу, расчёты, эту тетрадь. Ты кивал и говорил «угу». Значит, знал.
— Ну знал.
— И всё равно снял деньги?
— Маме сейчас нужнее, Оксана. Она пожилая. Ты ещё заработаешь. А у неё трубы текут.
— Александр, твоя мама получает пенсию. Работает гардеробщицей в поликлинике. Доход у неё есть. Можно было оформить рассрочку или хотя бы обратиться в управляющую компанию — стояки относятся к общедомовому имуществу, их обязаны чинить не жильцы. Ты вообще выяснял, что именно там требует ремонта, прежде чем переводить деньги?
Он заморгал.
— В каком смысле?
— Если протекает стояк — труба водоснабжения, проходящая через квартиру, — по закону его ремонт оплачивает управляющая компания. Эти средства уже включены в ежемесячные квитанции, в графу «содержание и текущий ремонт». Ты об этом знал?
— Нет.
— А Лариса знала?
— Думаю, тоже нет.
— Вот именно. Ни ты, ни она не уточнили, не проверили. Просто взяли мои деньги и отдали на ремонт, который, возможно, обязаны выполнить бесплатно.
Александр притих. На лице отражалась смена эмоций: упрямство уступало место растерянности, затем появилось что‑то похожее на стыд. Оксана заметила это и поняла — давить сейчас нельзя. Загнанный в угол Александр не размышляет, а начинает огрызаться. Поэтому она смягчила тон:
— Я не хочу скандала. Хочу разобраться. Завтра поедем к твоей маме вместе, посмотрим, что там с трубами, и уточним, что входит в обязанности управляющей компании. Если ремонт действительно нужно оплачивать самим — будем решать. Но сто семьдесят шесть тысяч гривен за однокомнатную квартиру — сумма серьёзная. Я хочу видеть смету.
— Какую ещё смету?
— Перечень работ с расценками. Когда ты сдаёшь машину в сервис, тебе ведь выдают заказ‑наряд? Ты проверяешь, за что платишь?
— Ну да.
— Здесь то же самое. Деньги требуют точности.
Александр молча кивнул. И это уже было шагом вперёд.
На следующий день они отправились к Ларисе — матери Александра. Она жила в хрущёвке на другом конце города, на первом этаже. Квартира выглядела старой, но вполне крепкой. Оксана бывала здесь не раз и знала: пол кое‑где поскрипывает, обои местами отходят, эмаль в ванной потускнела от времени. Однако ничего критического раньше не замечала.
Лариса встретила их в прихожей с таким видом, будто ожидала проверку. Суетилась, поправляла занавески, переставляла тапочки.
— Александр, а почему вы вдвоём? — настороженно спросила она, поглядывая на Оксану.
— Мам, хотим посмотреть, что именно нужно ремонтировать, — ответил он.
Оксана обошла квартиру. В ванной действительно была проблема: из‑под раковины капала вода, на стене расползлось влажное пятно. Она присела, внимательно осмотрела место протечки.
— Лариса, вы обращались в управляющую компанию?
— А зачем?
— У вас подтекает стояк холодной воды. Видите? Это общедомовая труба, она проходит через все этажи. По закону её обязаны чинить за счёт средств, которые собирают с жильцов на содержание дома. Вы каждый месяц оплачиваете это в квитанции.
— Да я в этих квитанциях ничего не понимаю, — махнула рукой Лариса. — Александр сказал — сделаем ремонт, я и обрадовалась.
— А что с полами? — уточнила Оксана.
— Ну вот тут немного вздулось, — Лариса показала на линолеум в коридоре. Он действительно приподнялся в одном месте. — И в комнате тоже. И обои бы сменить — надоели эти, в цветочек.
