– Потерпи немного, Мария. Макар сейчас нуждается в машине больше. У него новая работа, ездить приходится далеко. А тебе пока и автобус подойдёт, тут всего три остановки, – Богдан произносил это, не поднимая глаз на жену, завязывая шнурки: одной ногой он ещё стоял в прихожей, а другой уже будто шагнул за порог.
Мария прислонилась к стене, прижимая к себе Оленькин рюкзачок с единорогами. Оленьке исполнилось семь, и через сорок минут ей нужно было быть в школе. До школы – пара остановок, но автобус ходил нерегулярно, особенно в холодное время. Конец ноября выдался тёмным: утро больше напоминало затянувшуюся ночь.
– Богдан, это наша машина, – тихо сказала Мария.
– Наша, – согласился он. – Но Макар – мой брат. Я не могу ему отказать. Он просил всего на пару недель, пока свою из ремонта не заберёт. Что в этом такого?
– В прошлый раз он тоже просил «на пару недель». Это было в сентябре. Сейчас уже ноябрь.
Богдан выпрямился и наконец посмотрел на неё. В его взгляде Мария безошибочно узнала знакомую смесь досады и неловкости. Так смотрят, когда понимают, что неправы, но менять ничего не хочется.
– Мария, я с ним поговорю. На этой неделе обязательно. Всё, мне пора, я уже опаздываю.
Он быстро коснулся её щеки – формально, будто ставя подпись, – и вышел. Дверь захлопнулась. Мария осталась стоять в прихожей с детским рюкзаком в руках. За стеной Оленька доедала кашу и вполголоса разыгрывала диалог между ложкой и тарелкой.
Мария подошла к окну. Внизу, на парковке, чернело пустое место. Их место. Ещё вчера там стояла серебристая «Лада Веста» – не новая, но ухоженная, на зимней резине, с детским креслом на заднем сиденье. Теперь машина была у Макара. Уже третий месяц подряд.
Автомобиль они покупали вместе с Богданом. Скидывались из общего бюджета. Мария вложила туда свои сбережения – деньги, которые три года откладывала, работая фельдшером на «скорой». Ночные смены, дежурства в праздники, повышенные ставки в ковидный год. Тысяча к тысяче – так и накопилось. Богдан тоже внёс свою часть: он трудился электриком на заводе, зарплата была стабильной, хоть и скромной. Когда набрали нужную сумму, оформили машину на Богдана – «так удобнее, я же за рулём», сказал он тогда. Мария не стала спорить. Тогда это действительно казалось пустяком.
Макар, младший брат Богдана, относился к тем людям, о которых во дворе вздыхают: «непутёвый». Не злой и не коварный – просто ненадёжный. Словно табурет с подпиленной ножкой: сесть можно, но в любой момент рухнет. К своим тридцати пяти он сменил десяток работ, три съёмные квартиры и одну жену, которая ушла, прихватив кота и телевизор. Макар то устраивался охранником, то развозил пиццу, то начинал «собственное дело», которое через месяц заканчивалось долгами и обещаниями всё вернуть. Единственное, что оставалось неизменным в его жизни, – это Богдан, всегда готовый прийти на помощь.
Богдан привык быть опорой с детства. Он старше Макара на пять лет и рано взял на себя ответственность за младшего. Их мать растила сыновей одна, работала на двух работах и редко бывала дома. Богдан кормил брата, водил в школу, помогал с уроками. Так и вырос с убеждением: брат – это святое, брату нельзя отказывать, кровь не вода.
Мария это понимала. В её семье тоже дорожили родством. Но одно дело – уважать семейные узы, и совсем другое – стоять с семилетним ребёнком на остановке в промозглой темноте.
Тем утром автобус задержался на двадцать минут. Мария с Оленькой топтались на месте, стараясь согреться. Ветер пробирался под куртки, Оленька жалобно ныла и прижималась к матери. Когда автобус наконец подъехал, внутри оказалось тесно до предела. Мария с трудом протиснулась, одной рукой удерживая дочку, другой – рюкзак. Их прижало к задней двери. Кто-то наступил Оленьке на ногу, девочка расплакалась. Мария крепче обняла её и мысленно отсчитывала остановки.
В школу они вошли с опозданием на десять минут. Елена посмотрела на Оленьку сочувственно, а на Марию – с немым вопросом. Та лишь развела руками и поспешила к выходу. До работы оставалось ещё три остановки. В итоге она опоздала на пятнадцать минут. Лариса ничего не сказала, только укоризненно покачала головой. На подстанции «скорой» все были в курсе чужих проблем.
Вечером Мария снова вернулась к разговору.
– Богдан, ты обещал обсудить это с Макаром.
– Я звонил ему, – ответил он. – Сказал, что на следующей неделе точно отдаст. Ждёт какие-то детали из Полтавы.
– Какие ещё детали? У него «Форд» десятого года. На такую машину запчастей на всю Полтаву хватит.
– Мария, ну зачем ты опять начинаешь? Брат сказал – вернёт. Значит, так и будет.
– В сентябре он тоже говорил, что вернёт. И в октябре повторял. Сейчас уже ноябрь. Я с ребёнком мёрзну на остановке по двадцать минут.
Богдан недовольно поморщился. Он терпеть не мог подобных разговоров. Стоило Марии затронуть тему Макара, как он словно захлопывал внутри себя створку. Лицо становилось непроницаемым, глухим к доводам. Будто стена под обоями: мягкая на вид, но непробиваемая.
Прошла ещё неделя. Машина так и оставалась у Макара. Сначала «задерживались» детали, потом выяснилось, что у него «не было времени доехать до сервиса». Потом сервис оказался слишком дорогим, и нужно было искать другой.
