Потом находилась новая версия: «сервис слишком дорогой, надо поискать подешевле». И каждый раз звучало одно и то же — «подожди ещё пару дней». Богдан пересказывал Марии эти объяснения с неловкой улыбкой, будто почтальон, который прекрасно понимает, что в конверте неприятность, но делает вид, что там поздравление.
Мария терпела. Терпение стало для неё почти второй профессией. На «скорой» иначе нельзя: когда среди ночи один вызов сменяет другой, пациенты кричат и бранятся, водитель клюёт носом, а ты вводишь адреналин и следишь за пульсом — выдержка спасает. Но выносить трудности на работе, получая за это зарплату и помогая людям, — одно. А мириться с несправедливостью дома, когда твои деньги, твои смены без сна и отдыха уходят постороннему, — совсем другое.
Формально Макар посторонним не считался. Он был братом мужа. Однако для Марии он стал чужим ещё тогда, когда занял у них пятьдесят тысяч «до получки» и так и не вернул. Это случилось задолго до покупки машины, ещё до рождения Оленьки. Тогда Богдан лишь махнул рукой: «Это же брат, забудь». Мария и правда закрыла на это глаза. Потом последовали ещё тридцать тысяч, затем двадцать. А вскоре он перестал даже просить — просто жаловался на жизнь, и Богдан сам тянулся к кошельку.
Мария вела отдельную тетрадь — простую, в клетку. Туда она аккуратно заносила каждую сумму, которая уходила Макару. Не для того, чтобы предъявлять счёт, — так ей было спокойнее. Цифры отрезвляли. Когда видишь итог, уже не скажешь, что это «пустяки». Пустяки сложились в сто сорок семь тысяч гривен — её заработок за четыре месяца.
История с машиной оказалась последней каплей. Не потому, что автомобиль был для неё жизненно необходим. А потому, что он стал знаком расстановки приоритетов в их семье. Сначала — Макар. Затем — совесть Богдана. Потом — «что скажет мама» (Елена, мать Богдана и Макара, неизменно напоминала, что старший обязан поддерживать младшего). И лишь в самом конце — Мария с Оленькой. Где-то на обочине, на остановке, в сырой ноябрьской темноте, с рюкзачком, украшенным единорогами.
Однажды вечером позвонила Светлана. Они дружили ещё со времён медучилища и созванивались каждую неделю. Светлана работала медсестрой в кардиологии, одна растила двоих сыновей и привыкла говорить прямо.
— Мария, ты глупости делаешь, — без обиняков заявила Светлана. — Прости, но это так. Муж отдал вашу машину брату-бездельнику, а ты продолжаешь «терпеть». Зачем? Ты ему жена или коврик у порога?
— Свет, он же брат, — попыталась возразить Мария.
— Да хоть Папа Римский! Машину на чьи деньги купили?
— На общие.
— Вот именно! Значит, и решение должно приниматься вместе. А тебя просто поставили перед фактом. Это не семья, Мария. Это какое-то хозяйство, где главный — Макар.
Мария невольно улыбнулась, но на душе стало тяжело. Светлана не подбирала выражений, однако по сути была права.
— И что мне делать? — тихо спросила Мария.
— Вернуть машину. Она ваша. Скажи Макару, чтобы отдал. Не захочет — забирай сама.
— Она оформлена на Богдана.
— И что? Вы в браке. Это совместно нажитое имущество. У тебя такие же права. Он не имел права распоряжаться машиной без твоего согласия.
Мария задумалась. Она действительно знала это — статья тридцать пятая Семейного кодекса Украины: владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов. Когда-то читала мельком, а теперь вспомнила чётко. Без согласия второго супруга такие решения принимать нельзя. Ни устного, ни тем более письменного разрешения она не давала.
— Свет, я не хочу скандалов, — вздохнула Мария.
— А кто говорит о скандале? Просто поговори. Но не как просительница, а как равная. Ты не одолжение просишь — ты требуешь своё.
После разговора Мария ещё долго сидела на кухне. Оленька уже спала, прижав к себе плюшевого медведя. Из комнаты доносились приглушённые звуки сериала — выстрелы, сирены, погоня. Перед Марией лежала тетрадь с аккуратными цифрами: сто сорок семь тысяч плюс машина. Автомобиль стоил около семисот тысяч гривен. Почти девятьсот тысяч — столько их семья вложила в Макара. Без возврата, без выгоды и без всякого смысла.
Она захлопнула тетрадь и убрала её в ящик. Затем достала папку с документами: свидетельство о браке, свидетельство о рождении Оленьки, договор купли-продажи автомобиля. Всё было на месте. Мария аккуратно вернула папку в шкаф и направилась в комнату.
— Богдан, выключи, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
— Мария, серия интересная, — он даже не обернулся.
— Богдан.
В её голосе прозвучало что-то новое — не просьба, а твёрдость. Он поставил на паузу. Возможно, его насторожило именно это спокойствие — ровное, как у диспетчера «скорой», который чётко сообщает: «Экипаж три, выезд, код два».
— Что случилось? — он посмотрел на неё.
— Машину нужно вернуть. Завтра.
— Мария, я же говорил, Макар на следующей неделе…
