Ганна варила внукам кашу, жарила оладьи, выводила их гулять в парк, укладывала спать и перед сном читала сказки. Ей это действительно нравилось. Нравилось ощущать себя нужной. Но возраст уже давал о себе знать: то, что десять лет назад казалось пустяком, теперь давалось с трудом. Колени тянуло, спина отзывалась болью после каждого наклона, давление то и дело подскакивало. А лекарства требовали денег, которых катастрофически не хватало.
Однажды Кристина привезла двойняшек и, помогая им снять куртки в прихожей, как бы между делом произнесла:
– Мам, слушай, ты в среду не посидишь с ними? У Олега корпоратив, а мне надо к мастеру на причёску.
– Кристина, у меня в среду приём у врача.
– Перенеси, мам. Ну причёска же! Мастер дал время только на этот день.
Ганна согласилась перенести запись. Так было всегда. Всю жизнь она откладывала собственные дела ради детей. Ей казалось: стоит отказать – обидятся, станут реже звонить, перестанут привозить внуков. И тогда она останется одна в своей однокомнатной квартире – только герань на подоконнике да звенящая тишина.
Но решающий момент подкрался в самый обычный будний день.
Ганна отправилась в аптеку за лекарствами. Протянула рецепт, фармацевт назвала сумму — тысяча восемьсот гривен. Она раскрыла кошелёк: две купюры по тысяче и немного мелочи. Если купить всё необходимое, останется двести гривен — а до пенсии ещё пять дней. Пять дней на эти крохи.
Она всё-таки заплатила. Выйдя из аптеки, присела на лавку у подъезда и задумалась, глядя во двор: площадка, качели, песочница. Через пару дней Кристина привезёт детей на всю субботу. Придётся вести их гулять, готовить обед, развлекать, укладывать спать. А вечером дочь заберёт их — загорелая после солярия, с ароматом дорогих духов.
И тогда Ганна впервые честно призналась себе в том, что гнала прочь много месяцев: её используют. Не нарочно, без злого умысла — просто привыкли. Привыкли, что мама всегда под рукой, всегда согласится, всегда выручит. Что мама — бесплатная няня, кухарка и прачка в одном лице. Что «пенсии хватает», значит помогать ей не нужно. А она пусть помогает — ведь бабушке же только в радость.
Радость… Она обожала внуков. Но радость — это когда ты проводишь с ними время по собственному желанию, когда чувствуешь силы и удовольствие. А когда после дня с двумя четырёхлетними вихрями не можешь выпрямиться и пересчитываешь последние гривны на хлеб — это уже не радость. Это эксплуатация. Мягкая, вежливая, семейная — но всё равно эксплуатация.
В субботу утром раздался звонок от Кристина.
– Мам, через час привезём Зоряну с Ярославом! Готовь оладушки!
– Кристина, – спокойно ответила Ганна, – сегодня не выйдет.
В трубке повисла пауза — долгая, растерянная.
– Как это не выйдет? У нас с Олегом планы!
– Понимаю. Но и у меня сегодня свои дела.
– Какие ещё дела? – в голосе дочери прозвучала обида, словно мать сказала что-то немыслимое.
– Личные, Кристина. Я хочу отдохнуть. Спина болит, давление скачет. Мне нужен день для себя.
– Мам, ну что ты! Они же спокойные! Зоряна порисует, Ярослав мультики посмотрит. Тебе даже напрягаться не придётся!
– Спокойные? В прошлый раз Ярослав сорвал карниз. Пришлось соседа просить прикрутить обратно.
– Ну он же мальчик! Они все такие!
– Кристина, я сказала — нет. Сегодня нет.
Ганна завершила разговор и ещё долго стояла в коридоре, прижимая телефон к груди. Сердце билось часто и гулко. За много лет она впервые отказала дочери. Впервые произнесла «нет». И это короткое слово оказалось тяжелее любого согласия.
Минут через двадцать позвонил Тарас.
– Мам, Кристина говорит, ты не стала сидеть с детьми?
– Не стала.
– Ты заболела?
– Я устала, Тарас.
– От чего устала? Ты же на пенсии. Сидишь дома целыми днями.
Фраза «сидишь дома» больно кольнула. Сижу, значит. Как барыня. На своих девятнадцати тысячах.
– Тарас, – произнесла она медленно, отчётливо, словно диктовала. – Я дома потому, что ноги болят и мне тяжело ходить. Потому, что после ваших визитов мне нужно два дня, чтобы прийти в себя. И потому, что денег хватает только на продукты и лекарства — ни на что больше.
А вы с Кристиной считаете, что мне «пенсии хватает», и давно перестали помогать.
