Ганна же предпочитала оставаться в стороне. Сначала вызвалась помочь на кухне — перемыла посуду, тщательно протёрла тарелки, нарезала салат, а потом несколько раз выходила на веранду подышать прохладой. Вечер выдался тёплым, в воздухе смешались аромат дыма от мангала и запах свежескошенной травы. Ганна, опершись на перила, всматривалась в темноту и всё отчётливее ощущала себя лишней на этом шумном празднике.
Иногда Тарас выходил следом — молча вставал рядом, закуривал и смотрел в ту же сторону. В этой тишине Ганне было удивительно спокойно. Не нужно притворяться, строить из себя кого-то другого. Заигрывать она не умела и, честно говоря, не стремилась. Ей всегда казалось, что флирт — это спектакль с точными паузами: вовремя улыбнуться, вовремя коснуться, вовремя бросить лёгкую фразу. А играть роли она не любила. Да и желания участвовать в подобных играх не возникало.
На следующий день Антон сообщил Дарине, что им стоит разойтись. Та сперва решила, что ослышалась, затем сорвалась на крик и в конце концов расплакалась. Она металась по дому, повторяла одни и те же обвинения, злилась на всех подряд. А когда они с Ганной остались вдвоём, вдруг с холодной злостью выпалила:
— Это ты во всём виновата! Заигрывала с ними обоими, вот он и решил, что я ему не нужна!
Ганна оторопела. Она пыталась объяснить: напоминала, что почти весь вечер провела на кухне, что ни на кого не обращала внимания и никому не собиралась мешать. Но Дарина её не слушала. В её глазах уже было готовое решение — простое и удобное: назначить виноватую. И в тот момент Ганна неожиданно для себя поняла, что спорить не хочет. Не потому, что ей нечего было возразить, а потому что устала — от оправданий, от попыток соответствовать чужим ожиданиям, от бесконечного спасения чьих-то чувств. Держаться за такую дружбу тоже расхотелось. К чему подруга, которая без колебаний перекладывает на тебя собственные неудачи?
В тот же день Ганна собрала вещи и уехала домой. Спустя пару дней в дверь позвонили. Она открыла — и застыла. На пороге стоял Тарас с большим букетом белых хризантем в руках.
— Здравствуй, — произнёс он спокойно. — Возможно, это покажется тебе странным, но ты так запала мне в душу, что я не смог не приехать.
Ганна растерялась. Он говорил уверенно, без лишних предисловий, будто давно всё для себя решил и теперь просто озвучивал вывод. В его тоне не чувствовалось ни тени сомнения.
— Я человек занятой, — продолжил Тарас, — и не люблю растягивать ухаживания с конфетами и пустыми встречами. Скажу прямо: хочу, чтобы ты стала моей женой.
Ганна молчала, сжимая букет, и ощущала, как сердце подступает к горлу. Она не знала, что ответить. Всё происходило слишком стремительно, слишком открыто — совсем не так, как она себе представляла. Конечно, Тарас ей нравился. Но принимать решение прямо на пороге казалось невозможным. К тому же у неё был Богдан — сосед через двор. Они вместе уже много лет. Привычный, близкий, почти родной. С ним, как ей тогда казалось, она строила своё будущее и собиралась связать жизнь. Поэтому Тарасу она отказала. Он выслушал спокойно, кивнул, попрощался и ушёл — без уговоров и обид. Ганна даже облегчённо вздохнула: будто тяжесть спала с плеч. Значит, поступила правильно. Так и должно быть.
Однако Тарас оказался настойчивым. Не навязчивым — он не давил и не устраивал сцен. Просто появлялся рядом. Звонил, писал короткие сообщения: «Как ты?», «Надеюсь, день прошёл спокойно». Порой приезжал без предупреждения, но словно угадывал момент. И каждый раз приносил цветы — большие, тяжёлые букеты, которые едва помещались в руках. Ганна смущалась и сердилась на себя за это смятение. Принимала цветы, благодарила, ставила их в вазу, а затем снова повторяла:
— Нет, Тарас. Не нужно. Я уже всё сказала.
Богдан поначалу делал вид, что ему безразлично. Усмехался, когда Ганна вскользь упоминала о «знакомом», и небрежно бросал:
— Пусть ухаживает, если заняться нечем.
Но долго это показное спокойствие не продержалось.
В тот вечер Богдан был у Ганны. Они сидели на кухне, пили чай, обсуждали обычные мелочи — работу, соседей, планы на выходные. Всё шло привычно и размеренно. И именно тогда раздался звонок в дверь. Ганна не сразу сообразила, кто это. А открыв, на мгновение растерялась. На пороге стоял Тарас — как всегда собранный, уверенный, с огромным букетом. Богдан напрягся мгновенно. Ганна буквально почувствовала, как воздух в комнате стал тяжёлым.
— Проходите, — сказала она Тарасу, стараясь держаться спокойно, словно радушная хозяйка. — Чаю будете?
И тут Богдан сорвался:
— А ты ему ещё переночевать предложи! Тебе самой не надоело из меня дурака делать? — резко бросил он, глядя прямо на Ганну. — Выбирай. Или я, или твой дорогой гость.
