Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Кристина торопилась домой — от остановки она почти бежала, крепко прижимая к себе сумку и то и дело бросая взгляд на часы. Сегодня стрелки будто нарочно ускорились: время словно подгоняло её и одновременно насмешливо испытывало на прочность.
На работе пришлось задержаться. Закрывали отчётный период, и бухгалтерия с утра напоминала растревоженный улей. Каждый опасался поставить подпись не в той графе, ответственность перекидывали друг на друга, а начальница, словно специально, решила лично проверить всё до последней цифры. К вечеру Кристина ощущала себя совершенно вымотанной: глаза жгло от монитора — весь день без перерыва за компьютером, в висках пульсировала тупая боль, плечи налились тяжестью. Но сильнее физической усталости давила мысль о том, что она не успевает приготовить ужин.
По дороге домой она перебирала возможные варианты. Хотелось, чтобы получилось и полезно, и вкусно, и главное — быстро, чтобы всё было готово к возвращению мужа. Обычно готовка действовала на неё успокаивающе: она любила неторопливо колдовать у плиты, пробовать, добавлять специи по щепотке, могла провести на кухне час и больше. Но сегодня времени на это просто не оставалось.
Полуфабрикаты в их семье не приживались. Ни магазинные пельмени, ни котлеты с одинаковым «домашним» вкусом не задерживались в холодильнике. Готовую еду из кулинарий Кристина тоже обходила стороной. Мама ещё в детстве отбила у неё охоту к таким покупкам: когда-то она работала в кулинарном отделе сетевого магазина и вечерами подробно рассказывала, из чего и как там готовят. После этих историй аппетит пропадал надолго. С тех пор Кристина твёрдо усвоила: хочешь сохранить здоровье — готовь сама. А уж с Данило, у которого желудок реагировал на малейшую ерунду, тем более нельзя было рисковать.
Вспомнив о фарше в морозилке, который она перекручивала в выходные, Кристина немного приободрилась. В голове быстро сложился спасительный план: разморозить мясо, сделать паровые котлеты, поставить гречку, нарезать лёгкий овощной салат — и ужин готов. Без изысков, зато сытно и полезно. На душе стало спокойнее. Если действовать без промедления, она вполне успеет к приходу мужа.
Но едва она подошла к двери квартиры, как это хрупкое равновесие рассыпалось. Прямо у порога, будто специально дожидалась её, стояла Лариса. Каменное выражение лица, плотно сжатые губы, тяжёлый взгляд. Свекровь смотрела на неё так, словно уже вынесла приговор, и, не позволив ни поздороваться, ни перевести дух, сразу перешла в наступление:
— Давно пора быть дома, — резко произнесла она. — Мужу ужин готовить надо, а ты где пропадаешь? Пользуешься тем, что Данило поздно возвращается, и развлекаешься, да?
Кристина почувствовала болезненный укол внутри. Усталость навалилась с новой силой. Ей хотелось лишь войти, снять куртку, разуться, вымыть руки и спокойно заняться делом, но вместо этого снова приходилось оправдываться, будто она не взрослая женщина, а провинившаяся школьница.
— Лариса, у нас на работе сейчас аврал, закрываем отчётный период… Я правда не могла уйти раньше…
— Не нужно объяснений, — оборвала свекровь, даже не дав договорить. Голос её стал холоднее. — Оправдывается тот, кто виноват. Я всё вижу и прекрасно понимаю. Думаешь, мне неизвестно, почему ты задерживаешься? Я давно раскусила тебя. Всё расскажу сыну. Пусть присмотрится к своей жёнушке.
Слова повисли в воздухе — тяжёлые, колкие. Кристина стояла у двери с сумкой в руках и ощущала, как внутри поднимается глухое отчаяние от бесконечной необходимости что-то доказывать. Лариса демонстративно отвернулась и, не дожидаясь приглашения, прошла в квартиру. Даже обувь снимать не стала — направилась прямиком на кухню. Кристина, стараясь удержать раздражение, которое жгло изнутри, молча последовала за ней. Этот сценарий был ей знаком до мельчайших деталей. Сейчас всё продолжится.
Лариса приоткрыла одну кастрюлю, затем другую, заглянула в холодильник, окинула взглядом полки и покачала головой так, будто получила окончательное подтверждение своим подозрениям.
— Пустота, — произнесла она с укором, не повышая голоса, но вкладывая в слово всё осуждение. — Дома ничего нет, а она, значит, гуляет в своё удовольствие. Никакой заботы о муже.
Кристина молча выслушала это, чувствуя, как губы непроизвольно сжимаются от обиды и бессилия.
