Не потому, что он чего-то не уловил — напротив, всё стало ясно сразу. Просто в их доме было не принято обсуждать то, что ставит в неловкое положение.
Спустя время «Принц» скоропостижно скончался. Всё произошло внезапно. Лариса бродила по комнатам с отсутствующим выражением лица, однако Данило почти мгновенно уловил: это не печаль. В её взгляде читалось совсем иное. Она будто светилась изнутри. Проводила пальцами по гладким подлокотникам, касалась полированных поверхностей, задерживалась у резных столиков и, замирая посреди гостиной, с воодушевлением произносила:
— Теперь всё это принадлежит нам. Я состоятельная наследница. Представляешь?
Она повторяла эти слова раз за разом, смакуя каждую фразу, словно наслаждалась её звучанием. О трауре речи не шло.
Не прошло и нескольких месяцев, как в той же квартире обосновался тот самый парень из машины. Он выглядел ненамного старше Данило — высокий, спортивный, уверенный в себе. Почти мальчишка. Теперь мать старалась угодить ему с тем же пылом, с каким недавно старалась ради «принца». Готовила его любимые блюда, заливисто смеялась над его остротами, ловила каждое слово, подстраивалась под малейшие перемены настроения.
А Данило, как и прежде, воспринимал происходящее молча. Он с детства усвоил: мама всегда права. Мама лучше знает, как поступить. Мама думает о будущем сына — по крайней мере, так она ему внушала.
— Когда-нибудь всё это станет твоим, — уверяла она, ласково касаясь его плеча. — Квартира, дом за городом, ценные бумаги. Я ведь не бессмертна. Всё ради тебя, сынок.
И Данило верил. Доверять матери было куда легче, чем начинать неудобный разговор. А её личная жизнь, как она сама подчёркивала, его не касалась.
Однако юный избранник оказался вовсе не прост. Освоился быстро, начал распоряжаться, принимать решения, и улыбка его утратила прежнюю мягкость. Вскоре Данило вместе с матерью попросту выставили за дверь. Это случилось почти сразу после того, как Лариса оформила наследство. Как всё так повернулось, она потом либо не могла, либо не хотела объяснять. Каким-то образом имущество оказалось переписано на её «бойфренда». Лишь с акциями возникла заминка: оформление затянулось, и завершить процедуру она не успела. Позже Лариса продала их, на вырученные гривны приобрела небольшую квартиру на окраине и часть средств положила на депозит. Но сыну продолжала твердить одно и то же:
— Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Кроме матери, ты никому не нужен. Только я о тебе и думаю.
И вот теперь эта самая «святая женщина» расположилась в квартире Кристины — жилье досталось ей от любимой бабушки ещё до замужества. Лариса вольготно раскинулась на диване, будто находилась у себя, и почти во всём обвиняла невестку. Как можно быть настолько бесцеремонной?
Кристина изо всех сил сдерживалась. Внутри всё кипело, словно забытая на огне кастрюля. Хотелось высказать всё — и про ложь, и про двойные стандарты, и про её безупречный образ с бесконечными нравоучениями. Хотелось наконец озвучить мысли, которые давно не давали покоя. Но Кристина не привыкла идти на открытый конфликт. Она старалась сглаживать острые углы, искать компромисс, поддерживать хотя бы видимость мира. К тому же портить отношения с матерью мужа ей совсем не хотелось. Данило по-своему любил и уважал Ларису. И Кристина это понимала, как бы ни было тяжело.
Невольно она вернулась мыслями к их первой встрече. Тогда Лариса произвела на неё исключительно благоприятное впечатление. В ней всё казалось выверенным: аккуратный наряд, продуманные детали, сдержанная жестикуляция, прямая осанка. Держалась она спокойно и уверенно, без суеты. Говорила тихо, тщательно подбирая слова, избегая резкости. Смотрела внимательно, но приветливо, будто стремилась сразу расположить к себе.
В тот вечер Кристина даже подумала, что ей повезло. Повезло со свекровью — редкая удача. Она внутренне расслабилась, решив, что никаких скрытых противостояний и тяжёлых взглядов не будет. Как же сильно она тогда заблуждалась.
Стоило разговору коснуться вопроса жилья, как всё едва заметно изменилось. Лариса задала несколько уточняющих вопросов — спокойно, почти невзначай. Где живут родители Кристины, где и с кем проживает она сама. Узнав, что у будущей невестки есть собственная квартира, а её родители находятся в другом, далёком городе, Лариса не смогла скрыть удовлетворения. Взгляд оживился, на губах появилась довольная улыбка.
— Прекрасно! — произнесла она тогда. — Значит, крыша над головой есть, и в семью никто вмешиваться не станет. Я спокойна за своего сына.
Кристина тогда лишь кивнула и ответила улыбкой. И только значительно позже осознала, что под словом «никто» Лариса подразумевала исключительно её родителей. Себя же она с самого начала включила в их семью как фигуру постоянную и незаменимую. С тех пор свекровь стала частой гостьей.
