Зоряна промолчала. Её взгляд скользил по белым стволам берёз, по траве, по которой ветер перекатывался длинной, живой волной. За огородом темнел лес, оттуда тянуло влажной прохладой и запахом хвои.
Роман появился в начале июня — один, без звонка и предупреждения. В тот момент Зоряна рыхлила землю под смородиной. Услышав шум машины, она выпрямилась и отряхнула руки.
Он вышел из автомобиля, оглядел двор.
— Ничего себе, — произнёс он, удивлённо присвистнув.
— Здравствуй.
— Привет. — Он медленно прошёлся по двору, разглядывая всё вокруг. — Ты тут порядок навела.
— Чуть-чуть.
— Окна новые?
— Два стекла заменила. И крыльцо переделала.
— Сама справилась?
— Помог человек. Местный.
Роман задержался у крыльца, провёл ладонью по перилам.
— Надёжно сделано.
— Игорь старается, у него руки золотые.
Они вошли в дом. Зоряна поставила чайник. Роман переходил из комнаты в комнату, осматривался с выражением, которое она не сразу смогла разгадать. Лишь спустя минуту поняла: он явно не ожидал увидеть всё в таком виде.
— Печь функционирует? — донеслось из соседней комнаты.
— Да, я уже топила её.
— Свет подключён?
— Есть. С водой пока думаю — ношу из колодца, но, может, проведу.
Он вернулся на кухню и сел за стол.
— Зоряна, скажу прямо. Я был уверен, что тебе достанется развалюха. Думал, ты разозлишься, продашь за копейки и забудешь.
— Я это поняла.
— А тут… — он сделал паузу, — тут всё вполне прилично. И место отличное.
— Место и правда хорошее, — тихо согласилась она.
— Мне до сих пор неловко за ту историю с завещанием.
— Роман, ты уже говорил об этом.
— Повторяю, потому что действительно сожалею.
Зоряна поставила перед ним кружку с чаем.
— Ты Тамаре сказал, что я обиделась?
— Нет. Это она сама решила. Ей лишь бы обсудить.
— Она звонила. Сказала, что отец всё рассудил правильно. Мол, мужчине нужнее.
Роман скривился.
— Она всегда так рассуждает. Не сердись на неё, она уже в возрасте.
— Я не злюсь. Просто забавно выходит: сама когда-то делила квартиру пополам с братом, а мне объясняет, кому что «нужнее».
Роман промолчал. Пил чай, глядя в окно.
— Как малышка? — спросила Зоряна.
Его лицо сразу смягчилось.
— Всё хорошо. Екатерина назвали. — Он достал телефон и показал фотографию.
Зоряна всмотрелась в крошечное личико с закрытыми глазами.
— Красивая, — сказала она.
— Зоряна, я хочу, чтобы она тебя знала. Ты ведь её тётя.
— Знаю.
— Ты не будешь против, если мы иногда станем приезжать? Летом. Екатерине полезно будет пожить в деревне.
Зоряна внимательно посмотрела на брата — на его немного виноватый взгляд, на руки, обхватившие кружку.
— Приезжайте, — спокойно ответила она.
К обеду он уехал. Зоряна вернулась в огород, взялась за лопату. Работала до самого вечера — размеренно, не торопясь. Земля была рыхлая, послушная.
Когда стемнело, она растопила печь — не из-за холода, а ради самого ощущения: треска дров и густого запаха дыма. Села на лавку и смотрела на огонь сквозь приоткрытую дверцу.
Отец оставил ей этот дом, вероятно полагая, что отдаёт меньшее. Возможно, и сам до конца так считал.
Теперь этого уже не узнать.
Но она сидела у печи в доме, который стал её домом, за окном шелестели берёзы, в темноте стрекотали кузнечики, и во всём этом было что-то такое, чему она не сразу смогла подобрать название.
А потом подобрала.
Покой.
