— Дом перепишу на себя. Какие ещё варианты.
— И правильно. А с ними как поступишь?
Я промолчала. Чёткого ответа у меня не было.
Спустя два месяца я завершила оформление бумаг. Ездила во Львов: то к нотариусу, то в регистрационную службу, несколько раз приходилось исправлять документы. Всё это время Наталья не оставляла тему в покое.
— Хоть бы съездила, осмотрела дом ещё раз, прежде чем к себе тянуть.
— Я там бывала десятки раз, Наталья.
— А Дмитрий ни разу не ездил. Он бы тоже посмотрел.
— Дмитрий мог приехать на похороны. Но не приехал.
— Он был на работе!
— Я тоже работала. И всё равно нашла время.
Она раздражённо отворачивалась и уходила. Но ненадолго — вскоре возвращалась с новой попыткой.
— Валерия, давай хотя бы оформим на двоих. Честно будет. Половина тебе, половина Дмитрию.
— Нет.
— Отчего же?
— Потому что Роксолана завещала дом мне. Не нам с Дмитрием, не вашему сыну. Мне лично.
— Вот же ты какая…
— Наталья, прошу вас, давайте закроем эту тему.
Она замолчала. До следующего раза.
Однажды Дмитрий всё же решился на серьёзный разговор. Вечером я сидела с книгой, он смотрел телевизор. В какой-то момент убрал звук и повернулся ко мне.
— Валерия, мама очень переживает.
— Я заметила.
— Может, ты могла бы уступить?
— В чём именно?
— Ну… хотя бы выделить небольшую долю.
Я медленно захлопнула книгу.
— Дмитрий, послушай. Роксолана всю жизнь жила одна. Ни дети, ни родственники к ней почти не приезжали. Я ездила. Каждое лето. Привозила продукты, помогала в огороде, что-то чинила. Когда она заболела, я приехала и провела с ней две недели. Твоя мама об этом знает?
— Наверное, знает.
— Дом она оставила мне не потому, что я племянница. А потому что я была рядом. Чувствуешь разницу?
Дмитрий помолчал.
— Мама всё равно считает это несправедливым.
— Это её право.
— Валерия…
— Дмитрий, я не отдам дом. Ни полностью, ни по частям. Он мой, и в этом нет моей вины.
Он снова включил телевизор. В тот вечер мы больше не разговаривали.
Позвонила Агафья, соседка Роксоланы. Сказала, что дом нужно протопить — с трубами какие‑то проблемы. Я взяла на работе отгул и отправилась одна. Дмитрий помощи не предложил. Наталья бросила мне вслед:
— Смотри, не замёрзни там в одиночку.
Агафья встретила меня у калитки, помогла разобраться с трубой, накормила. Мы сидели у неё на кухне, и она вспоминала Роксолану.
— Она всё о тебе говорила. Что только ты приезжаешь, что ты ей как родная дочь. Повторяла: Валерии оставлю, она заслужила.
У меня сжалось горло.
— Агафья, а остальные родственники совсем не наведывались?
— Какие там. За все годы — никого. Лишь ты одна. Она всегда тебя ждала. Только лето на пороге — сразу спрашивает: Валерия приедет?
Возвращалась я уже в темноте и думала о Роксолане. Вспоминала, как она каждый раз стояла у ворот, провожая меня взглядом. Как тихо спрашивала: приедешь в следующем году, правда?
Дома меня поджидала Наталья с новостью.
— Пока тебя не было, я созвонилась с нотариусом. Он сказал, что завещание можно оспорить, если доказать, что Роксолана была не в себе.
Я не спеша сняла куртку и повесила её на крючок.
— Наталья, Роксолана была в здравом уме и твёрдой памяти.
