Бывшая детская. У Леси болезненно сжалось сердце. Когда‑то они с Богданом задумывали эту комнату для собственного малыша: вместе выбирали обои с медвежатами, заказывали светлую мебель, спорили о цвете штор. Теперь же в этих стенах должна была обосноваться Оксана.
День пролетел в хлопотах: разбирали чемоданы, готовили обед, болтали о пустяках. Оксана оказалась открытой и лёгкой в общении, делилась смешными эпизодами из прошлого, восхищалась вкусом Леси в оформлении квартиры. Михаил держался спокойно, осваивал новую комнату, перебирая свои игрушки. И всё же Леся не могла почувствовать себя свободно. Стоило ей встретиться взглядом с Богданом, как в памяти всплывало его вчерашнее: «даже если тебе придётся съехать».
Поздним вечером, когда Оксана уложила Михаила и скрылась у себя, супруги остались вдвоём на кухне.
— Ну что скажешь? — поинтересовался Богдан, наливая воду в стакан.
— В целом нормально, — тихо ответила Леся. — Оксана приятная. Но нам нужно обсудить вчерашнее. Твои слова меня задели.
Он опустил стакан на стол.
— Леся, я вспылил. Разумеется, никто тебя никуда не выгоняет. Но семья должна поддерживать друг друга. Оксане сейчас тяжело.
— Тебе она сестра, — поправила Леся. — А я твоя жена. И моё мнение тоже имеет значение.
Богдан тяжело вздохнул.
— Имеет. Но решение уже принято. Давай не будем из‑за этого ругаться.
Он коснулся губами её щеки и ушёл в спальню. Леся осталась одна, глядя в тёмное окно на вечерний город. Решение принято — без её участия. Так дальше быть не должно.
Прошла неделя. Оксана быстро освоилась: по утрам варила завтрак, забирала Михаила из школы, помогала с уборкой. Михаил оказался ласковым мальчиком — рисовал картинки и с гордостью вручал их «тёте Лесе». Но напряжение никуда не делось. Богдан всё чаще проводил время с сестрой, обсуждая её проблемы, а с женой говорил коротко и сухо.
Однажды, вернувшись с работы, Леся услышала голоса на кухне.
— …а если Леся будет против, что тогда? — спрашивала Оксана.
— Не будет, — уверенно произнёс Богдан. — Она поймёт. А если нет… ты слышала, что я сказал.
Леся замерла в коридоре. Речь шла о ней? Она тихо прошла в комнату, но услышанное жгло изнутри. Что они задумали?
На следующий день, когда Богдан ушёл на работу, а Михаил был в школе, Леся решила поговорить с Оксаной без свидетелей.
— Оксана, можно на минуту? — спросила она, разливая кофе.
— Конечно, — улыбнулась та, присаживаясь за стол.
— Скажи прямо, сколько вы собираетесь здесь жить?
Оксана замялась.
— Богдан сказал, что можно не спешить. Я подыскиваю квартиру, но цены высокие. Думаю, пару месяцев.
— Пару месяцев? — Леся старалась говорить спокойно. — А если за это время ничего не найдёшь?
Оксана отвела глаза.
— Богдан пообещал помочь деньгами. Может, добавить на первый взнос.
У Леси перехватило дыхание. Помочь — из их общих накоплений?
— Оксана, это наши с Богданом средства. Мы откладываем их на свои планы.
— Я понимаю. Но он уверял, что ты не возражаешь. Что семья — прежде всего.
Семья. Для Богдана это он и Оксана, а Леся — будто на втором плане? Она поднялась, с трудом удерживая эмоции.
— Я не против поддержки. Но не таким образом. И не за мой счёт.
Оксана выглядела растерянной.
— Я поговорю с Богданом.
Вечером Леся ждала мужа в гостиной.
— Нам нужно серьёзно обсудить ситуацию, — начала она.
— Снова? — устало отозвался Богдан. — Всё ведь нормально. Оксана спокойна, Михаил привык.
— А я? Ты обо мне подумал? Оксана сказала, что ты собираешься дать ей деньги на квартиру. Из наших сбережений?
Богдан нахмурился.
— Это и мои деньги тоже. И да, я помогу сестре.
— Наши, Богдан. И ты даже не посчитал нужным спросить меня.
Он сел напротив.
— Леся, прекрати. Если тебя всё так раздражает, может, поживёшь какое‑то время у мамы? Пока всё не уладится.
Слова прозвучали как удар. Уехать к маме — из собственной квартиры?
— Ты серьёзно? — едва слышно спросила она.
— Вполне. Сестра останется здесь, даже если…
Он не договорил, но смысл был ясен. Между ними встал ультиматум.
Ночью Леся не сомкнула глаз, перебирая возможные шаги. Утром, пока дом ещё спал, она набрала номер подруги‑юриста.
— Алло, Дарина? Мне срочно нужна консультация.
Дарина внимательно выслушала её, затем ответила:
— Квартира оформлена на вас обоих. Без твоего согласия он ничего не сможет сделать. С проживанием сложнее, но варианты есть.
Леся почувствовала, как возвращается решимость. Она не отступит. Но что будет, если Богдан узнает? И почему он так упрям? Она ещё не догадывалась, что вскоре всплывёт тайна, способная перевернуть всё.
Прошла ещё неделя, и квартира, некогда казавшаяся просторной для двоих, стала тесной, будто стены приблизились. Оксана с Михаилом уже воспринимались не как гости — они вписались в ежедневный ритм. По утрам Оксана варила овсянку, Михаил шумно плескался в ванной, которую Леся привыкла считать своим уголком. Вечерами в гостиной звучал телевизор: Оксана выбирала передачи, от которых Леся обычно морщилась, а Богдан охотно обсуждал с сестрой каждую серию.
Леся держалась изо всех сил. Она радовалась рисункам Михаила, благодарила Оксану за ужин, помогала разбирать вещи, которые та продолжала понемногу перевозить. Но стоило ей заглянуть в бывшую детскую и увидеть на полках машинки Михаила вместо их с Богданом мечты о будущем, как в груди болезненно сжималось.
Богдан будто изменился. С Оксаной он был мягким, чаще улыбался, старался возвращаться пораньше — «чтобы помочь сестре с Михаилом». С Лесей же общался сухо, почти официально. Их вечерние разговоры исчезли, поцелуи перед сном стали редкими. Однажды ночью Леся повернулась к нему и тихо спросила:
— Ты всё ещё меня любишь?
Он долго молчал, и ей показалось, что он уснул. Наконец прозвучало:
— Конечно. Просто сейчас не время для романтики. У Оксаны сложный период.
Леся отвернулась к стене, чувствуя, как подступают слёзы. Не время. А когда оно наступит? Через год? Через два?
Она начала искать информацию.
