В обеденный перерыв она осталась в машине возле офиса и углубилась в статьи о совместной собственности, правах супругов и способах ограничить проживание посторонних в квартире. Смысл прочитанного сводился к одному: без её согласия Оксана с Михаилом не могут жить здесь на постоянной основе. Но как подтвердить это на практике? Каким образом превратить юридические формулировки в реальное решение, не разрушив при этом семью?
Дарина, её подруга-юрист, встретилась с ней в небольшом кафе рядом с работой. Она внимательно выслушала, не перебивая, лишь изредка кивала.
– История типичная, – произнесла она, размешивая кофе. – Жильё приобретено в браке, значит, это совместная собственность. Богдан не вправе единолично решать, кто будет там проживать. Но в реальности всё непросто. Если он будет настаивать, Оксана может заявить, что находится временно, по приглашению одного из владельцев. В подобных делах суды часто опираются на «семейные обстоятельства», особенно когда есть ребёнок.
– Выходит, я бессильна? – Леся ощутила, как предательски дрожит голос.
– Нет. Просто действовать нужно осторожно. Во‑первых, фиксируй всё: переписку, разговоры, даты, детали. Во‑вторых, официально уведомь Богдана, что ты против постоянного проживания его сестры. Лучше письменно – через нотариуса или заказным письмом. Это создаст доказательную базу. И ещё… – Дарина сделала паузу. – Ты готова к тому, что всё может обостриться? Вплоть до раздела имущества?
Леся отвела взгляд к окну. По улице шли люди – обычные, беззаботные. Ей вдруг захотелось просто раствориться в их потоке, идти вперёд и ни о чём не размышлять.
– Я не хочу разводиться, – тихо сказала она. – Мне нужно, чтобы он меня услышал. Чтобы понял: я не дополнение к его семье, я его жена.
Дарина мягко сжала её ладонь.
– Тогда начни с разговора. Только не умоляй – обозначь позицию. Прямо скажи: либо Оксана в разумные сроки съезжает, либо вопрос решается через юристов официально.
В тот же вечер Леся решилась. Оксана с Михаилом отправились в парк, Богдан сидел в гостиной с ноутбуком. Она устроилась напротив.
– Нам надо поговорить. Серьёзно.
Он поднял глаза, насторожился.
– Снова об Оксане?
– Да. Об Оксане. И о нас.
Богдан закрыл ноутбук.
– Я слушаю.
– Я против того, чтобы твоя сестра жила здесь постоянно. Помочь с поиском жилья – пожалуйста, даже финансово, если это разумно. Но совместное проживание – нет. Это наш дом. Твой и мой. И я имею право участвовать в решении, кто здесь живёт.
Он молчал, затем медленно покачал головой.
– Ты не понимаешь. Оксана – моя единственная сестра. После смерти родителей я за неё отвечаю.
– Я понимаю. Но я твоя жена. И я тоже отвечаю – за наш брак, за планы, за будущее.
– Будущее подождёт, – резко сказал он. – Оксана сейчас в трудной ситуации.
– А я? – голос Леси дрогнул. – Мне тоже тяжело. Просто ты этого не замечаешь.
Богдан поднялся.
– Если вопрос стоит так – решай. Либо принимаешь всё как есть, либо… ищешь другой вариант.
– Другой вариант? – переспросила она. – Ты правда готов выставить меня из нашей квартиры?
Он отвёл взгляд.
– Я не хочу до этого доводить. Но если ты продолжишь настаивать…
Внутри у Леси что‑то окончательно надломилось. Не вспышка гнева – скорее глухая, изматывающая усталость от постоянной борьбы за своё место.
– Хорошо, – произнесла она спокойно. – Тогда я поступлю так, как считаю нужным.
На следующий день она отправила Богдану сообщение:
«Я записалась к юристу на консультацию. Хочу разобраться в своих правах. Предлагаю до конца месяца найти Оксане жильё. Если нет – будем решать всё официально».
Через полчаса пришёл ответ:
«Ты серьёзно? Собираешься судиться из‑за сестры?»
Она ничего не написала в ответ. Вместо этого прошла в спальню, достала из шкафа коробку с документами. Договор купли‑продажи, свидетельство о браке, выписка из реестра – бумаги лежали аккуратно, но теперь казались ей чем‑то новым и непривычным.
Вечером Оксана подошла к ней на кухне, когда Богдан был в душе.
– Леся… я слышала ваш разговор. Не хочу быть причиной разлада.
Леся обернулась.
– Тогда помоги. Поговори с Богданом. Скажи, что готова искать жильё. Что понимаешь – это временно.
Оксана опустила глаза.
– Я пыталась. Но он уверен, что вправе решать. Что квартира принадлежит и ему тоже.
– Нам обоим, – спокойно поправила Леся. – И моё мнение так же важно.
Оксана долго молчала, затем тихо сказала:
– Я подберу вариант. Обещаю. Дай мне две недели.
Леся кивнула. Две недели – шанс, пусть и зыбкий. Хотя в глубине души она понимала: ничего не изменится, если Богдан сам не захочет услышать её.
А потом произошло то, чего она не ожидала.
В пятницу вечером, вернувшись с работы, Леся заметила непривычную тишину. Оксана с Михаилом сидели в детской, складывая вещи. Богдан стоял в коридоре, глядя в пол.
– Что происходит? – спросила Леся, чувствуя, как сжимается сердце.
Он поднял глаза. В них читались растерянность и стыд.
– Оксана нашла квартиру. Через агентство. Завтра они переезжают.
Леся застыла.
– Так быстро?
– Я оплатил первый месяц и залог, – тихо сказал он. – Из наших накоплений. Но дело не в этом.
Он подошёл ближе.
– Я поговорил с ней. И с собой тоже. Ты была права. Я перестал тебя слышать. Думал только о долге перед сестрой и забыл о том, что должен тебе.
К горлу Леси подступил ком.
– И что теперь?
– Теперь я хочу, чтобы ты осталась. Чтобы мы остались вместе. Без посторонних. Обещаю – больше никаких решений за твоей спиной.
Она смотрела на него и понимала: он говорит искренне. Впервые за долгое время – по‑настоящему.
– А если мне нужно время? – тихо спросила она.
– Я подожду, – ответил Богдан. – Столько, сколько потребуется.
В этот момент Леся осознала: это не финал. Это начало – честного разговора и настоящего партнёрства, где двое равны.
Но пока Оксана с Михаилом складывали последние вещи, а Богдан молча помогал им с коробками, в воздухе ещё ощущалось напряжение, которое предстояло окончательно отпустить.
