— В том, что тебя попросту не замечают. Ни твоих стремлений, ни твоих желаний, ни самой твоей жизни. Для него ты всего лишь удобная роль: готовит, стирает, соглашается.
***
На пятые сутки позвонила Анастасия.
— Мам, ты где? Папа обзванивается, переживает.
— С чего вдруг ему переживать?
— Ну как же, ты уехала и толком не сказала куда.
— Я сказала. К Оксане.
— А, понятно. Мам, может, уже хватит? Поругались — и ладно. Что теперь, до развода доводить?
— Анастасия, ты в курсе, сколько я вложила в этот участок?
— Ну… какую-то сумму.
— Шестьсот тысяч из восьмисот.
— Ничего себе. А папа?
— Папа — двести.
Анастасия замолчала.
— И он знает об этом?
— Конечно знает. Только это будто бы не имеет значения. Семья ведь, деньги общие.
— Мам, ну тогда это совсем другой разговор.
***
Игорь появился у дома Оксаны на седьмой день. Стоял во дворе, переминался с ноги на ногу.
— Мария, выйди, поговорим.
Она вышла. Он выглядел непривычно — без привычной резкости и раздражения. Скорее растерянным.
— Богдан вещи заберёт, — произнёс он. — Я договорился. Через пару недель.
— Хорошо.
— Ты вернёшься домой?
Мария внимательно смотрела на мужа. На человека, с которым прожила больше двух десятков лет. Родила дочь. Прошла через кризисы, переезды, похороны родителей.
— Игорь, ты вообще понимаешь, из-за чего я уехала?
— Ну… из-за гаража.
— Нет. Потому что ты решил всё сам. И тебе даже в голову не пришло, что я могу быть против.
— Так надо было сразу сказать, а не молчать.
— Я говорила. И не раз. Ты просто не слышал.
Игорь неловко почесал затылок.
— Наверное, слушал вполуха.
Они немного постояли в тишине.
— Так что, домой? — снова спросил он.
— Не знаю, Игорь. Честно, не знаю.
***
Мария вернулась через десять дней. Не потому, что всё простила. Просто там оставался её дом. Её вещи. И её деньги — в конце концов.
Богдан действительно вывез большую часть своего хлама. Остались всего пять коробок да тот нелепый велосипед без колеса.
— Остальное на следующей неделе заберёт, — сказал Игорь. — Обещал точно.
Мария кивнула и зашла в гараж. Пространства немного, но уже лучше. В углу можно поставить стол, занести материалы.
Игорь задержался в дверях.
— Слушай, — начал он. — Я подумал… Может, для тебя это и правда важно. Эта мастерская.
— Может?
— Похоже, что да.
— Игорь, это важно для меня уже пять лет. Я тебе рассказывала. Показывала. Объясняла.
— Видимо, я многое пропустил.
Она ничего не ответила.
— Я ещё узнавал. Печь для обжига стоит около шестидесяти тысяч. Гончарный круг — примерно тридцать. Это нормально?
— Нормально.
— Может, к осени соберём.
Мария посмотрела на него. Он не сказал «ты соберёшь». Сказал «соберём». Впервые за долгое время.
— Может быть, — тихо ответила она.
Верить необязательно. Но попробовать — можно.
На следующий день она связалась с заказчицей, которая уже полгода ждала комплект керамических кашпо. Пообещала, что через месяц всё будет готово.
Потом вытащила из сарая старую столешницу, перетащила её в гараж и установила между коробками Богдана. Теми самыми пятью, которые «на следующей неделе».
Места оказалось впритык. Под ладонями — настоящая глина. А коробки Богдана, выстроившиеся вдоль стены, напоминали: пообещать — ещё не значит выполнить.
