Михайло появился у нас в воскресенье, даже не позвонив заранее. Вид у него был такой, словно он случайно забрел не по адресу — будто вместо элитных апартаментов очутился в старой коммуналке. Он медленно обошел нашу двухкомнатную квартиру, на которую мы откладывали деньги целых семь лет, внимательно осматривал стены и мебель, что‑то беззвучно бормотал себе под нос и то и дело кривился.
— Это что? — спросил он, указав на мои любимые шторы в мелкий василек.
Моя особая гордость — я ведь сшила их собственноручно.
— Шторы, — спокойно ответила я. — Они, представь себе, защищают от солнца.
Александр бросил на меня укоризненный взгляд, а Михайло даже не попытался улыбнуться.
— Александр, — поучительным тоном произнес он, — успешный бизнесмен не может позволить себе интерьер в духе бабушкиной квартиры. Это сигнализирует о застое, бедности и отсутствии роста.
Мы с Александром были вместе пятнадцать лет. И за все это время я ни разу не ощущала, что топчусь на месте. Однако слова Михайла явно задели мужа.
Ремонт стартовал уже через неделю. Бригада рабочих перемещалась по квартире так, словно захватила новую территорию. Мои васильковые шторы отправились в мусор. Их сменили серые полотна безликой ткани, больше похожие на саван.
— Это минимализм, — объяснил Александр.
Я бы назвала это иначе — «тоска».
Но я молчала. Потому что, как утверждала моя бабушка, брак держится на терпении. Она прожила с дедом сорок семь лет и ни разу на него не пожаловалась. Даже тогда, когда он умудрился пропить её швейную машинку.
Я, конечно, не бабушка. Но старалась быть понимающей — и женой, и другом, и союзником.
А затем Михайло переключился на шкаф.
Вернувшись с работы, я всё ещё ощущала на руках запах жидкости для снятия лака, а в сумке лежала новая палетка — я так радовалась этой внезапной покупке. И вот, переступив порог спальни, увидела на кровати груду своих вещей. Любимая юбка, блузка — подарок мамы на сорокалетие, свадебное платье — всё было свалено в одну бесформенную кучу.
Рядом стоял Михайло с большим мусорным пакетом.
— Это не соответствует вашему новому уровню, — произнёс он сухо. — Александр согласен.
