Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Я замешивала фарш на чужой кухне — в доме, который три десятка лет считала почти вражеской территорией. Дача Ганны была местом, куда я выбиралась всего несколько раз за все годы, и то по особо важным случаям, когда отказаться означало бы окончательно испортить отношения.
И вот теперь я находилась здесь, у нее на кухне, тщательно переминая фарш для ветчины. Мне необходимо было чем-то занять руки. Иначе мысли разорвали бы меня на части…
***
Ганна позвонила мне несколько часов назад.
— Людмила, приезжай, — взволнованно произнесла в трубку Ганна, — это касается Ивана… И…
Она на мгновение запнулась, будто собираясь с духом, а затем твердо добавила:
— Ты должна кое-что увидеть.
Я сказала, что приеду.
Тридцать лет я прожила в браке с ее братом. Все эти годы вела хозяйство и неизменно экономила на себе. Новое пальто не покупала — старое ведь еще можно носить, на море не ездила — слишком затратно, к врачам почти не обращалась, предпочитая домашние способы лечения.
Две недели назад Иван заявил, что ему необходимо побыть одному и разобраться в себе. Он собрал дорожную сумку, уехал к сестре на дачу и с тех пор не звонил и даже сообщений не писал.
Я осталась одна в нашей четырехкомнатной квартире, которая внезапно показалась необъятной и пустой, будто в ней поселилось эхо. Наша с Иваном дочь София жила в Запорожье, работала в солидной компании и строила собственную жизнь.
Созванивались мы примерно раз в неделю, а приезжала она по праздникам — и то не каждый раз. О том, что отец ушел «подумать», София ничего не знала.
***
Ганна встретила меня на станции.
— Спасибо, что приехала, — серьезно произнесла она, беря меня под руку. — Пойдем.
— Может, объяснишь, что произошло? — не выдержала я.
— Сейчас дойдем, сама все увидишь.
Спустя десять минут мы уже вошли во двор.
Иван сидел на веранде, уставившись в одну точку. Его руки безжизненно покоились на коленях, словно он забыл, что ими можно двигать.
— Он почти не разговаривает, — тихо сказала Ганна. — Уже почти неделю молчит.
