Виктор поднялся посреди зала, держа в руке бокал. Окинул гостей взглядом — самодовольным, как у человека, уверенного, что сейчас блеснёт остроумием и сорвёт овации.
— А давайте, друзья, пожелаем, чтобы наша именинница всё-таки добралась до пятидесяти пяти в добром здравии! — громко произнёс он. — В наше время это редкость, особенно для женщин, которым пришлось столько пережить. Стрессы, разводы, одиночество… Сам факт, что дожила, — уже подвиг!
В зале стало тихо. Не та пауза, что бывает между тостами. Настоящая, вязкая тишина, когда люди внезапно теряются и не понимают, куда девать глаза.
Станислав медленно положил вилку. Лариса посмотрела на меня. Зоряна побледнела и уткнулась взглядом в скатерть.
Виктор снова оглядел присутствующих и засмеялся. Один. Больше никто его не поддержал.
— Ну что, за здоровье! — добавил он, поднимая бокал выше.
Никто не потянулся чокаться.
Я сидела прямо, сложив руки на коленях. Лицо — спокойное. Решение уже созрело. Всё. Достаточно.
Мысли проносились быстро. Три месяца подготовки. Платье, которое я так тщательно выбирала. Пионы по триста гривен за штуку. Трёхъярусный торт. Утром я стояла перед зеркалом и думала: я хорошо выгляжу. Не «для своего возраста». Просто — хорошо.
И вот за моим столом сидит мужчина. Ест приготовленное мной. Пользуется тем, что я организовала.
Человек пятидесяти двух лет — на два года старше меня, — который уверен, что его главная роль на этом празднике заключается в том, чтобы напоминать мне о цифрах в паспорте.
Я внимательно посмотрела на Виктора — по-настоящему, впервые за вечер. Живот, натягивающий рубашку на последней пуговице. Лицо красное, рыхлое. Под глазами — тяжёлые мешки. Лысина, прикрытая редкими прядями. Воротник слегка помят. Пятьдесят два года.
Если честно, выглядит на шестьдесят пять. Это не злость. Это констатация.
И я окончательно поняла: хватит.
Ближе к завершению вечера Богдан предложил всем желающим сказать несколько слов имениннице. По выражению лица Виктора было видно — он уже готовится к новому выступлению. Откинулся на спинку стула, потянулся, глубоко вдохнул.
Но поднялась первой я. Этого в планах не было. Никаких заготовок, никаких записанных фраз. Просто взяла бокал и встала.
— Хочу поблагодарить всех, кто сегодня пришёл, — произнесла я спокойно. — Для меня это действительно важно. Каждый из вас — часть моей жизни. Я вас люблю. Спасибо, что вы рядом.
Гости слушали внимательно.
— И отдельно хочу сказать спасибо Виктору.
Он чуть выпрямился, будто уже принимал воображаемые аплодисменты.
— Виктор, сегодня ты не раз напомнил мне о моём возрасте. Кажется, раз шесть — я даже сбилась со счёта. Это было так трогательно. Видно, как ты переживаешь.
По залу прокатился едва слышный шорох. Зоряна опустила взгляд.
— Но вот что я скажу. Тебе пятьдесят два. Ты старше меня на два года. Пока ты объяснял, что я теперь «в другой категории», я смотрела на тебя и думала: как же приятно осознавать, что в свои пятьдесят я выгляжу именно так, как выгляжу.
Я выдержала паузу, не отводя от него взгляда.
— Потому что ты, Виктор, в свои пятьдесят два выглядишь… — я слегка наклонила голову, будто подыскивая формулировку, — откровенно говоря, на все шестьдесят пять. А может, и больше.
В зале воцарилась тишина.
— Поэтому с удовольствием поделюсь контактом своего косметолога. Это, поверь, куда полезнее, чем пересчитывать чужие годы.
Я медленно подняла бокал, предлагая продолжить вечер уже на других условиях.
