— Могу. Я не выставляю её за дверь и не устраиваю сцен. Я всего лишь перестала готовить для человека, который раз за разом даёт понять, что моя стряпня ему не нужна. По-моему, это честно.
Марко долго не произносил ни слова. Уставился в стол, будто там можно было найти ответ. Я ждала, что он, как обычно, встанет на сторону матери.
Но этого не произошло.
— Ладно, — наконец произнёс он.
Просто «ладно». Сначала я даже не уловила смысл. А потом дошло — он тоже выдохся. Полтора года наблюдал одно и то же и так же, как и я, не понимал, как это остановить. Только я в какой-то момент всё-таки решила.
В мае мы отмечали мой день рождения. Я начала готовиться заранее — три дня провела у плиты. Накрыла большой стол. Пришли все: Екатерина с Юрий, Людмила, Богдан, соседи, мои подруги. Разумеется, появилась и Ганна.
Я разложила тарелки для каждого гостя. Ганна заняла своё привычное место, оглядела стол.
Перед ней было пусто. Тарелку я не поставила.
Она сначала осмотрела угощения, затем перевела взгляд на меня. Я в этот момент раскладывала салат, делая вид, что полностью занята.
— Оксана, — позвала она тихо.
— Да? — я повернулась к ней, спокойно, с ложкой в руке.
— Ты мне тарелку не поставила.
— Я ничего не забыла, — ответила я ровным голосом. — Вы обычно за нашим столом не едите. Решила не суетиться лишний раз. Если передумали — тарелки в шкафу, можете взять.
За столом повисла тишина. Людмила замерла с вилкой. Екатерина медленно подняла глаза. Богдан неловко кашлянул.
Ганна выдержала паузу. Затем поднялась, достала из шкафа тарелку и вернулась на место.
И впервые за полтора года сама положила себе еду. Без замечаний. Без привычных вздохов.
Я ничего не добавила. Продолжала подавать салат, будто ничего особенного не произошло. Внутри было спокойно — без злорадства, без торжества. Просто ощущение, словно сбросила тяжёлую ношу, которую слишком долго тащила на себе.
В тот вечер Ганна ела. Немного, но ела. Ни слова о желудке, о «чужих руках», ни одного колкого замечания. Просто сидела и молча ела.
Когда гости начали расходиться, она задержалась в прихожей. Долго застёгивала пальто. Потом, не поднимая на меня глаз, произнесла:
— Съедобно получилось.
И вышла.
Ни объяснений, ни извинений. Только это короткое «съедобно получилось» — и хлопок двери.
Марко посмотрел на меня вопросительно. Я лишь пожала плечами.
Позже Людмила поймала меня на кухне. Молча обняла. Ничего не сказала — только взглянула так, что стало ясно: она всё поняла уже давно.
После того дня многое изменилось. Ганна стала сдержаннее. Перестала бросать громкие реплики при людях. На следующем застолье она уже сама взяла тарелку, сама положила себе еду. Не ждала приглашения, не делала пауз — просто сделала это.
Марко об этом не говорит. И я не поднимаю тему. Мы просто живём дальше.
Знаете, что я осознала за эти полтора года? Некоторые отказываются от вашей еды не потому, что она невкусная. А потому что признать её вкусной — значит признать и вас. А на это у них не хватает ни сил, ни смелости.
Вот и сидят с пустой тарелкой. Гордые. Голодные. В чужом доме.
Пусть сидят. Или пусть поднимаются и берут тарелку сами.
Я готовлю для тех, для кого хочу готовить. И, если честно, это лучшее решение за всё время нашего брака.
Сегодня эти рассказы 👇 читают на моем втором канале
