Но примерно через три недели после того, как мы съехались, начали появляться первые намёки. Пока едва заметные, почти невесомые.
— Слушай, может, дашь мне доступ к своей банковской карте? — как-то спросила она за ужином. — Чтобы я не просила каждый раз деньги на продукты. Неловко ведь.
Я аккуратно промокнул губы салфеткой и на мгновение задумался.
— Давай лучше ты просто скажешь, сколько нужно, а я сразу переведу на твою карту.
Она недовольно поджала губы, молча кивнула. По её взгляду было ясно — ответ её не устроил.
Через неделю мы вечером устроились на диване, включили какой‑то сериал.
— Машка с работы купила новый смартфон, — между делом заметила Оксана. — Такой красивый, с фиолетовым корпусом. А у меня уже древность.
— И что? — спросил я, не отрывая взгляда от экрана.
— Ты же хорошо зарабатываешь. Мог бы подарить мне новый телефон. Тоже хочется что‑нибудь красивое.
Я повернулся к ней.
— Твой телефон нормально работает. Звонит, интернет летает. Зачем его менять?
Она тут же нахмурилась, в голосе появились обиженные нотки.
— Значит, ты жадный? Даже телефон для меня купить не можешь?
— Дело не в жадности. Просто я не понимаю, зачем менять вещь, которая полностью исправна.
— То есть порадовать свою девушку — это бессмысленно? Подарок сделать — тоже?
— Оксана, хороший смартфон сейчас стоит минимум шестьдесят тысяч. Это серьёзные деньги, не мелочь.
Она резко поднялась с дивана, развернулась и быстро ушла в спальню, громко хлопнув дверью.
Весь вечер демонстративно молчала: на кухне звенела кастрюлями, с силой закрывала шкафчики. Было очевидно — обида никуда не делась.
Однако спустя пару дней всё сгладилось. Она снова стала ласковой, готовила мои любимые блюда, встречала с улыбкой и поцелуем.
Я решил, что конфликт исчерпан, и не стал возвращаться к разговору. Подумал, что это обычная притирка — мы всё-таки только начинаем привыкать к совместной жизни.
Прошло ещё около трёх недель. И тема всплыла снова — теперь уже про транспорт.
— Я ужасно устала каждый день толкаться в метро, — пожаловалась Оксана вечером на кухне. — Никита вожу на кружки, у него английский. Два раза в неделю через весь город мотаемся. Из магазина тащу тяжёлые пакеты. Спина уже серьёзно ноет.
— Так вызывай такси, когда нужно. Зачем мучиться?
— Каждый день на такси? Ты представляешь, сколько это выходит?
— Не обязательно каждый. Только когда действительно тяжело.
— А ты считал, сколько это в месяц?
Я лишь пожал плечами.
— Тогда, видимо, придётся продолжать ездить в метро. Другого выхода я не вижу.
Она сразу замолчала, отвернулась к окну. По её лицу было видно — в голове что‑то просчитывает, взвешивает.
Прошло несколько дней. Вечер пятницы. Я вернулся домой выжатый — день выдался непростой. Разогрел ужин и сел за стол.
Она устроилась напротив, аккуратно сложила руки на столешнице и внимательно посмотрела мне в глаза.
— Я тут всё обдумала за последние дни, — начала Оксана ровным, спокойным тоном. — А что если нам купить машину?
Я замер.
— Что, прости?
— Машину. Небольшую, недорогую. Чтобы я могла возить Никита на занятия, ездить за покупками. И больше не зависеть от метро.
Я внимательно посмотрел на неё.
Она сидела спокойно, руки уже лежали на коленях, и терпеливо ждала ответа — будто речь шла о покупке батона в ближайшем магазине. Я глубоко вдохнул, понимая, что разговор предстоит серьёзный, и мысленно напомнил себе, сколько времени мы вообще живём вместе.
