— Ну, мама столько всего привезла, — растерянно произнёс он. — Может, и правда спустим в подвал? Там прохладно, ничего не пропадёт.
— Богдан, это наш холодильник! На нашей даче!
— Екатерина, не будем же ругаться из‑за холодильника, — он попытался приобнять меня. — Перетерпим эти выходные. Они скоро уедут.
— Твоя мама сказала, что остаются на ВСЕ выходные.
Он притих и посмотрел виновато.
— Я не знал, что они так нагрянут. Мама меня даже не предупредила.
Я молча развернулась и вернулась на кухню. Собрала свои продукты, аккуратно сложила их в пакеты и отнесла всё в подвал.
Наталья довольно улыбалась. Дарина уже поставила чайник. Тарас вышел на крыльцо. Их дети носились по комнатам.
— Екатерина, мы с Дариной займём одну спальню. Тарас с мальчиками — другую. А вы с Богданом и вашими детьми разместитесь в третьей. Или пусть дети в гостиной на диване спят.
Я замерла и внимательно посмотрела на неё.
— Наталья, моя дочь спит в своей комнате. Сын — в своей. Мы с Богданом — в нашей.
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась она. — Детям на диване даже веселее, будто в походе. А нам, взрослым, кровати нужнее.
— Нет, — твёрдо повторила я. — Дети останутся в своих комнатах.
Дарина вмешалась:
— Екатерина, не жадничай. Мы всего на пару дней. Потерпи.
Наталья приблизилась и взяла меня за руку.
— Екатерина, дорогая. Мы же семья. Надо делиться. У вас есть дача, у нас — нет. Вы каждые выходные здесь отдыхаете, а мы в городе задыхаемся.
Я осторожно высвободила руку, подошла к окну и посмотрела на огород. Вчера поливала грядки, собиралась сегодня вместе с детьми прополоть морковь.
Во дворе уже бегали племянники Дарины. Они мчались прямо по клумбам, палкой сбили головки маков. Мой сын выбежал к ним — хотел поиграть.
Его оттолкнули и что‑то грубо крикнули. Он расплакался и бросился обратно в дом.
Я вышла во двор и окликнула мальчишек:
— Ребята, здесь клумбы. Пожалуйста, не топчите.
— Мы не специально, — буркнул старший.
— Хорошо, но теперь вы знаете. Играйте аккуратнее.
Они убежали к качелям. Я вернулась в дом. Сын сидел на диване, всхлипывал, дочь обнимала его.
— Мама, они меня толкнули, — пожаловался он.
— Я видела. Потерпи немного.
На кухне Дарина уже раскладывала их еду по тарелкам: бутерброды с колбасой, нарезанный сыр, заваренный кофе.
— Екатерина, неси тарелки, — скомандовала она. — Будем завтракать. Дети у тебя голодные.
Я взглянула на сковородку. Блины остыли, часть подгорела — я тогда выключила плиту и не закончила.
— У меня был свой завтрак. Я блины пекла.
— Да ну их, эти блины, — махнула рукой Дарина. — Вот колбаса дорогая, лучше её ешьте.
Богдан уселся за стол, взял бутерброд. Мои дети растерянно смотрели — они ждали блинов с вареньем, я обещала им утром.
Я присела рядом, обняла их за плечи.
— Пойдёмте, быстро испеку свежие.
— Как ты испечёшь? — удивилась Дарина. — Плита занята. Я сейчас суп поставлю — на всех. Потом картошку, кашу на завтра, мясо жарить буду.
Я поднялась, подошла к плите и поставила свою сковородку.
— Мне нужно место.
Дарина нахмурилась, Наталья тоже.
— Екатерина, не капризничай, — строго произнесла свекровь. — Дарина готовит для всех.
— Я доделаю завтрак своим детям. Они ждут блины.
— Пусть едят бутерброды! — раздражённо бросила Дарина. — Сыр, колбаса — чего ещё?
Богдан молчал, жевал и не поднимал глаз от тарелки.
Я отодвинула одну кастрюлю, включила конфорку, налила масло и начала печь блины. Дарина стояла рядом, нервно постукивая ложкой по столу.
— Ты это нарочно, да? — прошипела она. — Назло?
Я ничего не ответила. Молча жарила блины. Дети сидели за столом и ждали. Я подала каждому по горячему блину с вареньем. Они ели тихо.
К полудню стало ещё тяжелее. Дарина продолжала готовить. Кухня наполнилась паром, окна запотели, но она даже не подумала их открыть. Стояла невыносимая жара.
Наталья устроилась в гостиной, включила телевизор на полную громкость и смотрела какое‑то ток‑шоу. Ведущая кричала, гости перебивали друг друга.
Я пыталась уложить сына спать.
