Мне исполнялось тридцать четыре. Дата не юбилейная, но для меня — значимая. К этому дню я готовилась почти неделю. Хотелось устроить настоящий праздник — для себя и для тех, кто мне дорог.
Я купила новое платье — розовое, с аккуратным поясом. Сходила к парикмахеру. Заказала в небольшой кондитерской возле дома торт с малиной. Продумала меню, заранее закупила всё необходимое. В субботу с утра три часа провела у плиты: запекала рыбу с овощами, приготовила три разных салата, нарезала закуски, разложила приборы.
Ожидалось двенадцать гостей. Мои подруги Леся и София. Пара коллег. Несколько общих с мужем знакомых. И свекровь — Виктория. Женщина, рядом с которой я прожила восемь лет и так и не смогла понять — есть ли в ней ко мне уважение или она всего лишь мирится с моим существованием.
Ярослав встречал гостей у двери. Я занималась столом. Расставила блюда, зажгла свечи. Всё выглядело красиво. По-настоящему красиво. Леся, переступив порог, обняла меня и шепнула: «Как у тебя всегда уютно!»
Мне было приятно это слышать. Я действительно старалась.
Все расселись по местам. Ярослав поднялся с бокалом и произнёс короткий, тёплый тост — обо мне. О том, какой я стала за эти годы. О том, как он рад, что мы вместе. Я улыбалась. Казалось, вечер складывается удачно.
Затем поднялась Виктория.
Она встала неспешно, взяла бокал обеими руками, окинула взглядом стол — с видом человека, которому наконец предоставили слово.
— Хочу сказать самое важное, — начала она. — Я счастлива, что мой сын встретил такую женщину. Ярослав у меня всегда был добрым, умным, трудолюбивым.
Я отдала ему всё. Всю себя, понимаете? Растила одна, без поддержки, без алиментов. Работала на двух работах — лишь бы ребёнок ни в чём не нуждался. Это был настоящий подвиг. Я никогда не жаловалась и ни к кому не обращалась за помощью…
Она продолжала. Долго. Вспоминала непростое детство Ярослава. Говорила о своих жертвах. О его первых школьных успехах. Об институте. О том, что всегда верила — из него вырастет настоящий человек. О том, как он болел в детстве, а она не смыкала глаз ночами. О том, что именно она воспитала в нём трудолюбие. Что таких сыновей больше нет. Что он самый лучший.
Обо мне — ни единого слова.
Ни «с днём рождения, Оксана». Ни пожеланий. Ни простой фразы о том, что я хорошая жена. Ничего. Совсем ничего.
Я сидела, сжимая бокал. За столом повисла неподвижность. Леся уставилась в тарелку. Коллеги переглядывались. Ярослав разглядывал узор на скатерти.
— …поэтому я поднимаю этот бокал за моего сына. За Ярослава. Пусть у него всё будет прекрасно, — завершила она и отпила.
Кто-то нестройно поддержал: «За Ярослава». Муж с натянутой улыбкой тоже поднял бокал.
Я аккуратно поставила свой на стол. Пить не стала. Тихо поднялась.
— Мне нужно на минуту, — произнесла я, не обращаясь ни к кому конкретно, и вышла на кухню.
Остановилась у окна. Смотрела во двор. Пыталась привести мысли в порядок. Внутри было тихо — странно тихо для такого момента.
Это случилось не впервые. История была мне знакома.
Всё началось ещё в первый год нашей жизни с Ярославом, когда мы только съехались. Тогда Виктория пришла помогать нам с обустройством квартиры.
