Виктория заглянула помочь нам обустроиться. Медленно прошлась по комнатам, разглядывая каждую мелочь и проводя ладонью по новым поверхностям. Задержалась у книжной полки.
— А почему книги стоят именно так? Ярослав всегда выстраивал их по высоте.
— Мне удобнее сортировать по темам, — ответила я.
— Ну, Ярослав привык по-другому, — заметила она и, не спрашивая, переставила несколько томов.
Я промолчала. В первый год совместной жизни я вообще часто выбирала тишину.
Похожая история повторилась на Новый год. Мы готовили праздничный стол вместе со свекровью — она специально приехала помочь. Я нарезала ингредиенты для оливье, а она стояла рядом и внимательно наблюдала.
— Ты добавляешь яблоко?
— Нет, — сказала я.
— Ярослав любит с яблоком. Он так с детства ест.
Я молча взяла яблоко и нарезала его в салат. Виктория удовлетворённо кивнула.
— Вот так лучше.
Тогда Ярослав ничего не сказал. Я тоже предпочла не поднимать тему.
На каждом семейном ужине всё шло по одному сценарию. Как дела у Ярослава? Не переутомился ли он? Ярослав, положить тебе ещё? Он любит с грибами. В детстве терпеть не мог лук.
Я ощущала себя предметом мебели — вроде бы необходимым, но не тем, с кем ведут разговор.
Однажды я всё же заговорила с мужем.
— Ярослав, твоя мама будто меня не замечает. Она разговаривает только с тобой.
— Она всегда такая, — пожал он плечами. — Просто переживает за меня.
— А за меня — нет?
— Ты же взрослая. Ты справишься.
Я решила не обострять. Убеждала себя, что со временем всё изменится. Привыкнет, начнёт видеть во мне отдельного человека.
Но этого не произошло.
Был ещё случай. Шесть лет назад я завершила крупный проект, которым занималась восемь месяцев. На общем собрании меня отметили и выдали премию. Домой я вернулась вдохновлённая, за ужином поделилась новостью. Муж поздравил, порадовался.
Позднее вечером позвонила Виктория. Поинтересовалась, как дела. Я рассказала — всё отлично, проект защитила, получила премию.
— Понятно, — отозвалась она. — А Ярослав сегодня задерживается? Он трубку не берёт. Он уже поужинал?
Я молча передала телефон мужу.
Потом долго сидела на кухне и думала: разве это нормально? В такой важный для меня день — ни одного уточнения. Ни «что за проект?», ни простого «поздравляю». Ничего.
Я решила, что это просто черта характера. Не злость, не враждебность — просто она так устроена. Люди ведь разные.
Запомнился и другой эпизод. Несколько лет назад мы с Ярославом отмечали годовщину свадьбы. Пригласили самых близких — несколько пар друзей. Всё было скромно, но по-домашнему тепло. Виктория тоже пришла.
Под конец вечера, когда гости разошлись по небольшим компаниям, она подошла к нашей общей знакомой Ларисе и начала рассказывать — достаточно громко, чтобы я слышала, — как непросто ей было растить Ярослава одной. Как многим она пожертвовала ради него. И как благодарна судьбе за такого сына.
Лариса слушала и кивала, а потом взглянула на меня — и в её глазах читалось больше, чем можно было сказать словами.
Я снова промолчала. Не хотелось портить праздник, превращать вечер в выяснение отношений.
Я делала вид, что всё в порядке. До тех пор, пока мой тридцать четвёртый день рождения не показал: молчание ничего не меняет.
За месяц до праздника я сама позвонила Виктории и пригласила её. Она охотно согласилась и даже поинтересовалась, не привезти ли что-нибудь к чаю. Я на секунду задумалась, подбирая ответ.
