Даже мне, тогда ещё ребёнку, было очевидно, что это за Роман. Он прикладывался к бутылке, трудился спустя рукава, а порой и вовсе отсиживался дома или перебивался случайными заработками — мог, например, выйти грузчиком на рынок за подённую плату. Разве от такого стоит рожать? Тем более что он и не Роман по закону…
— И так понятно: хотела удержать «священные штаны», — без обиняков говорит Надя. — Наверное, рассчитывала, что он всё-таки поведёт её в ЗАГС? Или чья была идея не оформлять всё сразу?
Ирина не знает, что ответить: Людмила то утверждает одно, то рассказывает совсем другое. Впрочем, какая теперь разница? Был бы официально Роман — что бы изменилось? Алименты он потом всё равно перечислял мизерные, на них и жить-то нельзя было. Максим появился на свет раньше срока, с целым букетом диагнозов. Оформление инвалидности было делом времени — это стало ясно почти сразу.
Роман прожил с ними ещё около трёх лет. Как думает Ирина, просто потому, что деваться ему особенно было некуда. Пользы от него, по сути, не наблюдалось. Людмила больше полагалась на Ирина в уходе за Максим, а Роман лишь требовал ужин и отсыпался после очередных загулов. Когда он всё же приносил какие-то деньги, Людмила буквально боготворила его и не уставала повторять Ирина, что без заработка Роман им не выкарабкаться.
Однако выкарабкались. Ирине исполнилось пятнадцать, и тем летом, когда Роман окончательно ушёл к другой женщине, она начала искать подработки. Днём крутилась где придётся, а по вечерам оставалась с Максим, пока Людмила мыла полы в чужих подъездах.
Жили на эти случайные заработки, на пенсию Максим, на редкие переводы от Ярослав и на алименты, которые перечислял Ярослав для Ирина. А затем время пошло вперёд — Ирина повзрослела.
И впереди был важный рубеж, к которому Людмила готовилась по-особенному.
