— Вот Зоя, — с досадой произнесла Ганна, подхватила котёнка за шкирку и отнесла на кухню, поставив перед ней блюдце с тёплым молоком.
Сказано это оказалось не зря. Котёнок, как выяснилось позже, был девочкой, да ещё и с поразительно скверным характером. Ни тени признательности к людям, которые приютили её и, возможно, спасли от гибели, она не проявляла. Стоило кому-то попытаться погладить её, поиграть или взять на руки, как в ответ раздавалось злобное шипение, а следом — острые когти. Поэтому кличка Зоя прилипла к ней сразу и прочно. Несмотря на трогательные фотографии, никто так и не решился забрать к себе это симпатичное, но совершенно дикое и упрямое создание. Ганна только вздыхала и оставила кошку у себя — не выгонять же обратно на улицу.
Тем летом Михайло впервые отправился на настоящие археологические раскопки. Он так ждал этой поездки, что каждый день отмечал в настенном календаре крестиком. Ганна волновалась: впервые младший сын уезжал один и так надолго. К тому же дом пустел — дети разлетались кто куда. Степан вместе с невестой Маргарита приобрёл путёвку в Турцию. Святослав отправился в санаторий подлечить нервы: прошедший год выдался для него непростым — в основной состав оркестра его так и не включили, он уступал и опытным музыкантам, и новым, подающим надежды исполнителям.
На раскопках оказалось даже увлекательнее, чем Михайло рисовал себе в воображении. Ему нравилось всё без исключения — и зной, и изматывающий труд. Зато засыпал он мгновенно и спал крепко, как никогда прежде.
Но однажды ночью, едва улёгшись, Михайло внезапно распахнул глаза и до рассвета больше не сомкнул их. Ему приснился странный сон — Зоя. Во сне кошка жалобно мяукала и тянулась к нему на руки, чего в жизни за ней не водилось. Он пытался обнять её, успокоить, но она всё время выскальзывала, будто её затягивало в закручивающуюся воронку.
