И все бы ничего, да только в этом сне присутствовала еще одна деталь: в кошачьих ушах поблескивали крохотные Ганнины сережки — голубые незабудки с маленьким камешком посередине. Сердце билось так сильно, будто хотело вырваться из груди, и Михайло не мог объяснить себе, отчего его так трясет.
С трудом дождавшись рассвета, он первым делом набрал Ганну. Ответа не последовало. Тогда он связался с Олегом — тот поднял трубку лишь спустя несколько гудков. Выяснилось, что Олег уехал с приятелями на рыбалку в другой город, однако заверил сына, что с Ганной все в порядке: буквально накануне они разговаривали.
— Наверное, еще спит, — добавил он напоследок.
Михайло собирался позвонить Степану, но вовремя вспомнил, что брат сейчас за границей. Тогда он набрал Святослава. Тот, выслушав его, вспылил и принялся упрекать: мол, он и без того едва оправился от нервного срыва, а Михайло пугает его своими снами, как ребенок, честное слово. Ведь Святослав только начал приходить в себя и искать внутреннее равновесие…
Отключив звонок, Михайло задумался: а вдруг и правда он раздувает проблему на пустом месте? Подумаешь, сон — мало ли что привидится ночью. Но тягучее беспокойство не отпускало, словно вцепилось изнутри. Уже в двадцатый раз безуспешно попытавшись дозвониться до Ганны, он решился на последний шаг — набрал Ларису.
К его удивлению, именно она отнеслась к его словам без тени насмешки. Лариса пообещала зайти к Ганне и сразу же сообщить, что узнает.
Ее звонок застал Михайло за работой: он вовсю орудовал лопатой. Пока стягивал перчатки, пока доставал телефон из внутреннего кармана куртки, минута показалась бесконечной. На дисплее высветился незнакомый номер. С онемевшими пальцами он нажал на кнопку ответа. Это была Лариса. Ганна не открывала дверь, и встревоженная звонком Михайло женщина позвала своего сына — тот перебрался по балкону в соседнюю квартиру, заметив, что окно и балконная дверь распахнуты настежь.
