Ледяная зловонная масса плеснула в лицо раньше, чем София успела оторваться от экрана. По щеке поползла мутная струя, а в нос ударил удушливый дух прокисшего супа и какой‑то протухшей гадости.
В операционном зале банка воцарилась гробовая тишина.
— Получай, разлучница! — сорвался на визг ломающийся, почти петушиный голос.
Перед ней застыл щуплый парень лет пятнадцати — капюшон надвинут до самых глаз, короткая, явно чужая куртка болтается на плечах. В руках — пустое пластиковое ведёрко. Он тяжело хватал ртом воздух, взгляд метался, как у пойманного зверька.
— Охрана! — гаркнула начальница отделения, вылетая из кабинета.
Подросток рванул к выходу, но запнулся и растянулся на плитке. Охранник Матвей, грузный мужчина с усталым, помятым лицом, уже навис над ним, перехватив худую руку.
— Отпустите! Я несовершеннолетний! Вы не имеете права! — истошно вопил мальчишка, дрыгая ногами.
София медленно поднялась. С белой блузки капало на ковролин. Пожилая клиентка, которую она только начала обслуживать, охала, прижимая ладони к груди.
— София, сходи приведи себя в порядок, господи, — поморщилась коллега за соседним столом. — Матвей, держи его, вызываем полицию.
— Не нужно полиции, — тихо произнесла София.
Голос предательски дрогнул, но она заставила себя собраться. Страшно не было — накрывал стыд. Перед людьми, перед сотрудниками. Стоять посреди рабочего дня, облита помоями.
— Ты серьёзно? — изумилась начальница. — Он тебя отходами облил! Это чистой воды хулиганство!
— Отведите его в подсобку, — попросила София, промокая лицо салфеткой. — Я сейчас подойду.
В подсобном помещении пахло пылью и залежалой бумагой. Парень сидел на стуле, втянув голову в плечи. Капюшон он уже снял — худое лицо, покрытое красными пятнами, редкие прыщи на лбу. Самый обычный подросток, один из тысяч.
София переоделась в запасную водолазку и наспех сполоснула волосы в раковине.
— Ну что, герой, рассказывай. За какие заслуги мне такое? Мы знакомы?
Подросток молчал, теребя заусеницу. Кроссовки — старые, с растрескавшейся подошвой; джинсы короткие, щиколотки посинели от холода.
— Тебе заплатили? — прямо спросила она.
Он шмыгнул и кивнул.
— Много дали?
— Две тысячи, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Две тысячи, — медленно повторила София. — И ради этих денег ты готов облить человека грязью? А если бы велели плеснуть кипятком?
— Сказали, это просто пищевые отходы, ничего опасного, — огрызнулся он. — Какая‑то тётка возле магазина подошла. Говорила, вы семью разрушили, детей без отца оставили. Мол, вас проучить надо.
София глубоко вдохнула. Тётка. Ну разумеется.
— Как тебя зовут?
— Данил.
— Иди домой, Данил.
Матвей удивлённо крякнул.
— София, вы серьёзно? Его в отделение надо, пусть родители штраф платят.
— У него на штраф денег нет, Матвей, ты же видишь. И у родителей, скорее всего, тоже. Ступай, пока я не передумала.
Парень вскочил, будто не веря услышанному, и мгновенно исчез за дверью.
— Напрасно вы так, — покачал головой Матвей. — Безнаказанность к добру не приводит.
— Это не его битва. Он всего лишь пешка.
Вечером София сидела на кухне, обхватив ладонями чашку с остывающим чаем. Аппетита не было. В соседней комнате Любомир, её гражданский муж, мерил шагами квартиру, словно тигр в тесной клетке.
