Любомир, её гражданский муж, метался по квартире, словно загнанный зверь.
— Я её убью. Нет, поеду и всё там разнесу! София, как так можно? Нанять какого‑то пацана!
— Любомир, присядь. Ты только усугубишь ситуацию. Она именно этого и ждёт. Чтобы ты сорвался, примчался, устроил сцену, а потом она побежала в полицию с заявлением, будто ты её избил. Ты же знаешь, как она действует.
Он тяжело опустился на стул, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Крупный, с суровым взглядом и натруженными руками автомеханика, он сейчас казался особенно мрачным. Когда они познакомились два года назад, в нём и вовсе почти не было жизни — одна тень.
Тогда София пригнала в сервис свою старенькую машину. К ней вышел Любомир — угрюмый, с щетиной и запахом перегара.
— Что случилось? — бросил он, избегая её взгляда.
— Что‑то стучит.
Не говоря ни слова, он поднял капот. А потом, возясь с двигателем, понемногу разговорился. Выяснилось, что «стучало» не только в её автомобиле. Двадцать лет жена точила его без передышки: за маленькую зарплату, за то, что не стал начальником, за любую мелочь. Он терпел ради детей, а когда те выросли и разъехались, понял — держаться больше не за что.
Через полгода он ушёл — с одним чемоданом и ящиком инструментов. Ушёл не столько к Софии, сколько из прежней жизни. Но для бывшей супруги и общих знакомых именно она стала «разлучницей», разрушившей семью.
— Я не могу это так оставить, — процедил Любомир. — Сегодня помои, а завтра что? Кислоту плеснёт?
— Не осмелится, — не слишком уверенно ответила София. — Это просто попытка запугать.
— Она не остановится. Я тебе говорил. Пока не испортит нам всё — не успокоится.
София подошла и обняла его за плечи. Он уткнулся лицом ей в живот, словно большой уставший ребёнок.
— Мы справимся, Любомир.
Но мир продержался недолго. Уже через неделю начался настоящий кошмар.
Сначала посыпались звонки на рабочий телефон. Разные номера, в трубке — либо тишина, либо похоронный марш. Начальница косилась с подозрением, хотя пока ничего не говорила.
Потом кто‑то изуродовал подъезд: огромными красными буквами вывели «Здесь живёт та ещё». Соседи перешёптывались, старушки демонстративно перестали здороваться.
София возвращалась домой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
А вскоре Любомира уволили.
Он появился днём, мрачный, с потемневшим от злости лицом.
— Хозяин заявил, что ему скандалы ни к чему. Кто‑то отправил жалобу в налоговую, проверки стали одна за другой. Потом ему намекнули по телефону, что лучше сменить механика.
— Это она?
— А кто же ещё? У неё брат служит в органах. Мелкая сошка, но пакостить умеет.
Они сидели на тёмной кухне. Денег оставалось всё меньше: кредит за машину, коммунальные платежи — всё требовало оплаты, а зарплаты Софии едва хватало на самое необходимое.
— София, может, мне уйти? — неожиданно произнёс Любомир.
Она застыла.
— Уйти? В каком смысле?
— Сниму комнату, уеду куда‑нибудь. Я тебе жизнь рушу. До меня у тебя всё было спокойно.
— Ты что, с ума сошёл, Любомир? Мы семья. Или ты думаешь, я с тобой только в хорошие времена?
— Я за тебя боюсь, — тихо сказал он. — Я к такому привык. А ты не должна через это проходить.
— Никто не должен. И никуда ты не пойдёшь. Если мы сейчас отступим — она победит. Значит, любого можно сломать, достаточно облить грязью.
Развязка наступила неожиданно.
