Пустые баночки выстроились на столе. Две. От вишнёвого йогурта — того самого, который Богдан задвигал подальше в холодильник, пряча за кастрюлей с борщом.
Валентина и её мать расположились напротив с выражением триумфа на лицах.
— Вкусно, — довольно причмокнула Нина. — Только уж слишком сладко. Раньше такого не делали.
— Сплошная химия, мама, — поддержала Валентиина. — Богдан, лучше бы сметану домашнюю взял, чем эту ерунду есть. Мы тебя, можно сказать, уберегли от отравы.
У Богдана нервно дёрнулся глаз. Этот йогурт стал последней каплей. Точнее — последними двумя баночками.
А ведь поначалу всё складывалось почти идеально.
— Живите, родные, мне для вас ничего не жалко, — уверяла Валентина полтора года назад, широко распахивая двери своей трёхкомнатной квартиры у Речного вокзала. — Стоит без дела, пылится, а вы по съёмным углам скитаетесь. Я всё равно на вахтах по полгода, домой набегами приезжаю. Оплачивайте коммуналку — и живите спокойно.
Тогда Богдан едва не растрогался. Тёща — золото, жена Оксана — умница, дети пристроены: старшая Марьяна пошла в школу, младший Тимофей в садике. Перевезли вещи, расставили мебель, Богдан даже полку в ванной закрепил — чтобы по-хозяйски. Восемь месяцев жили тихо и без конфликтов. Валентина звонила редко, чаще присылала в мессенджере картинки — то котят, то цветы.
А потом появились первые сложности.
Сначала Валентина вернулась не одна, а с тремя чемоданами и намерением «чуть-чуть передохнуть».
— Я, Богдан, в маленькой комнате с краешку устроюсь, вы меня и не заметите, — ласково щебетала она, перекладывая в общий холодильник пачку масла и десяток яиц. — На севере цены страшные, да и здоровье уже не то, надо подлечиться.
«Не заметите» обернулось тем, что по утрам к туалету выстраивалась очередь. Валентина обожала подниматься часов в пять и начинать греметь кастрюлями.
— Богдан, тебе омлет приготовить? — доносилось с кухни, когда он пытался урвать лишние полчаса сна перед работой.
— Спасибо, я сам, — ворчал он, накрывая голову подушкой.
— Да что ты сам! Мужчине силы нужны!
Спустя месяц выяснилось, что пенсия Валентины уходит на выплату кредита за ремонт дачи, которой никто не пользовался, а зарплату с вахты «пока задерживают».
— Богдан, ты за свет заплати, а я потом верну, — попросила она, заглядывая ему в глаза.
Он заплатил. И за электричество, и за воду, и за интернет, который тёща освоила пугающе быстро — сериалы в отличном качестве шли у неё почти без перерыва.
Через три месяца Валентина мягко подвела к новому разговору:
— Богдан, раз вы здесь постоянно живёте, давай по-честному. Пятнадцать тысяч в месяц — и считай, что квартира почти ваша. На рынке за трёшку сейчас тысяч сорок просят.
Богдан согласился. Всё равно выходило дешевле аренды. И продолжил платить — теперь уже коммуналку, эти пятнадцать и продукты на всех.
На его попытки возмутиться Оксана лишь разводила руками:
— Богдан, это же мама. Она нам крышу над головой дала. Мы сколько сэкономили? Ну купи ей лекарства, не обеднеем. Она всю жизнь для нас старалась.
А Богдан молча подсчитывал — сколько он уже вложил и во что на самом деле ему обходится эта «щедрость».
