— Господи! — всплеснула руками Валентина. — Оксана! Иди скорее! Твой муж родной Нине йогурта зажал! Вот до чего дошло! В своём же доме куском упрекают!
Разгорелась ссора.
Валентина срывалась на крик, вспоминала о неблагодарности, о квартире, которую предоставила без платы («А сейчас аренда — сорок тысяч гривен!»), напоминала, что она мать и вправе требовать уважения.
Нина тяжело вздыхала и хваталась за сердце.
Оксана плакала, умоляя всех прекратить.
— Я за всё плачу! — не выдержал Богдан. — За продукты, за электричество, за воду! Я вам пятнадцать тысяч гривен каждый месяц отдаю, и это не считая коммуналки и еды!
— Это не аренда, а помощь матери! — возмущённо парировала Валентина. — Чисто символическая благодарность! Я вас из жалости пустила, а могла бы сдавать и жить припеваючи!
Поздним вечером Богдан сидел на кухне один. В комнате было темно, лишь лампа над плитой отбрасывала жёлтый круг света. Перед ним лежала квитанция за ЖКХ — одиннадцать тысяч гривен. Зима, отопление.
Пришла Оксана, тихо опустилась на стул напротив.
— Богдан, потерпи. Куда нам сейчас идти? Ипотеку не одобрят — я в декрете, у тебя половина зарплаты в конверте. Если снимать — всё до копейки уйдёт. А здесь своё, родное…
— Чьё «своё», Оксана? Твоей мамы. А я кто? Просто кошелёк?
— Мама говорит, потом перепишет квартиру на меня. Или на детей.
— Это «потом» когда наступит? Когда я свалюсь от перегрузки?
— Не говори так. Сейчас просто трудный период. Нина старенькая, маме тоже тяжело. Надо быть мудрее.
Быть мудрее означало одно — молчать и исправно платить.
Прошла неделя. Богдан стал тихим, задумчивым. Домой приходил поздно. Деньги выдавал строго по списку: хлеб, молоко, курица, гречка.
— Курица суховата, — недовольно заметила за ужином Валентина. — Взял бы свинину, шейку бы запекли.
— Денег нет. Премию урезали.
— Так ищи другую работу! Мужчина должен крутиться. Вон у соседки Богдан — две машины, дом строит. А ты всё топчешься на месте.
Богдан ничего не ответил. Молча жевал гречку и думал о том, что у соседского Богдана Валентина живёт отдельно.
В субботу он вернулся раньше обычного. В квартире стояла тишина. Дети были на прогулке, Оксана ушла в поликлинику.
Из комнаты Валентины доносились голоса. Дверь оставалась приоткрытой.
— …Простофиля он, Валентина, — поскрипывал голос Нины. — Платит и слова не скажет.
— И пусть платит, мам, — бодро, почти весело отвечала Валентина. — Оксана сказала, он подработку нашёл. Значит, к лету на ремонт дачи наберётся. Я уже бригаду присмотрела — крышу перекроем, новую веранду поставим. А что ноет — так все они ноют. Никуда он не денется. Оксана его держит, да и податься ему некуда.
Богдан стоял в коридоре. Сердце билось ровно, спокойно. Будто внутри наконец всё встало на свои места.
«Ремонт дачи. Крышу перекроем».
Он бесшумно надел обувь и вышел из квартиры.
Дошёл до салона связи.
— Мне новую сим-карту. Самый простой тариф, без интернета.
Вечером Богдан вернулся с пакетом. Внутри — палка дорогой колбасы, сыр, банка икры и четыре вишнёвых йогурта.
Валентина просияла.
— Богдан! Премию получил? Умница! Давайте к столу!
Богдан молча разложил покупки. Сел. Нарезал себе колбасы, положил на хлеб. Открыл йогурт.
— А нам? — растерянно спросила Валентина.
— Вам вредно, — спокойно сказал Богдан, глядя ей в глаза.
