– Ты могла хотя бы позвонить. Или приехать завтра.
– А сегодня я тебе, значит, мешаю?
Ирина отвернулась к окну.
– Мам, постарайся понять. Это не обычный ужин, а важный приём. Придёт мой директор, Всеволод. Его супруга — в прошлом модель, теперь владеет сетью салонов красоты. Будет и партнёр Никиты, они вместе запускают новый филиал. Мне нужно произвести правильное впечатление.
– И я всё испорчу?
– Ты не понимаешь! — Ирина резко обернулась, глаза у неё блеснули. — Это другой уровень, мама! Совсем другой круг! Там обсуждают вещи, которые… ну, тебе просто неинтересны. И ты начнёшь спрашивать: где вы работаете, сколько зарабатываете, откуда квартира…
– Я никогда такого не спрашивала.
– Спрашивала! На нашей свадьбе поинтересовалась у дяди Никиты, почему он до сих пор не женат. И при всех!
Наталья замолчала.
– Это было семь лет назад, Ирина.
– Неважно! Ты просто… ты не вписываешься.
Слово прозвучало как удар. «Не вписываешься». Родная дочь говорит матери, что ей нет места в её жизни.
– Значит, не вписываюсь, — тихо повторила Наталья.
– Я не хотела тебя обидеть.
– Конечно, не хотела.
В проёме кухни появилась Светлана.
– Девочки, у вас всё нормально? Мне показалось, я услышала…
– Всё хорошо, мама, — поспешно ответила Ирина. — Мы просто разговариваем.
Светлана взглянула на Наталью. В её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Она всё слышала. И обе это почувствовали.
– Наталья, — мягко произнесла Светлана, — может, вы останетесь? Посидите с Тарасом в детской, пока мы будем принимать гостей. Мальчику будет веселее с бабушкой.
Сказано это было таким тоном, будто речь шла о великом одолжении. «Посидите с Тарасом» — то есть побудьте няней. На празднике собственной дочери. Спрятаться в детской, чтобы не смущать важных людей.
Наталья выпрямилась.
– Спасибо, Светлана. Думаю, я лучше поеду домой.
Она вышла в прихожую. Тарас сидел на полу и катал машинки.
– Бабуль, ты уже уходишь?
– Да, солнышко. Мне пора.
– Ты не останешься на праздник?
Наталья присела перед внуком и крепко обняла его.
– В другой раз, Тарас. Обязательно.
Следом вышла Ирина.
– Мам, хотя бы подарок забери. Зачем мне такая дорогая сумка…
– Оставь. Это мой подарок тебе.
Наталья распахнула дверь, на мгновение обернулась.
– Поздравляю с повышением, Ирина. Ты этого добилась сама.
И ушла.
Дорога показалась бесконечной. Автобус, потом метро, пересадка. Вокруг — чужие лица, равнодушные взгляды. У каждого своя жизнь, свои заботы. Никому нет дела до немолодой женщины в немодном пальто, которая едет через весь город, чтобы провести вечер в пустой квартире.
Дома Наталья сняла верхнюю одежду, зажгла свет, поставила чайник. Заваривать чай не стала — не хотелось.
Она устроилась у окна. За стеклом сгущались сумерки — февраль, темнеет рано. Во дворе загорелись фонари, жёлтые круги легли на потемневший снег.
Мысли возвращались к Ирине.
Когда она изменилась? Или всегда была такой, просто Наталья закрывала глаза?
В памяти всплывали мелочи. Как Ирина в школе стеснялась, что мать приходит на собрания в поношенном костюме. Как в институте не звала подруг домой — квартира тесная, район рабочий, соседи простые. Как на свадьбе сидела между двумя семьями и смотрела на родню Никиты с жадным восхищением.
Никита вырос в другом мире. Его отец владел строительной компанией. Мать — бывшая завуч элитной гимназии. Дом за городом, две машины, отпуска в Европе.
Ирина так стремилась стать частью этой жизни. Изо всех сил старалась соответствовать.
Может, Наталья сама виновата? Слишком многим жертвовала? Слишком явно показывала, какой ценой ей всё даётся? Дети не любят ощущать себя должниками. Особенно повзрослев, когда понимают, что вернуть долг невозможно.
А может, Ирина просто выросла эгоисткой. И оправданий тут нет.
Около восьми вечера раздался звонок.
Наталья никого не ждала. Решила, что это соседка — вдруг понадобилась соль или что-нибудь ещё.
Она открыла дверь и удивилась.
На пороге стояла Леся, старшая сестра Никиты. Виделись они редко — на семейных встречах, на дне рождения Тараса. Но всегда находили общий язык. Леся отличалась от остальных: работала медсестрой в поликлинике, жила в обычной панельной многоэтажке, одевалась скромно. Мать, Светлана, за глаза называла её «нашей неудачницей», хотя напрямую не говорила.
– Леся? Что-то случилось?
– Наталья, можно войти?
– Конечно, проходи.
Леся вошла, сняла простую куртку. Лицо усталое, но взгляд тёплый.
– Чаю выпьешь?
– С удовольствием.
Они устроились на кухне. Наталья разлила чай по чашкам. Леся молчала, согревая ладони о горячую керамику.
– Я утром заезжала к ним, — наконец сказала она. — Привезла Тарасу подарок. И мама обмолвилась, что вы приходили.
– Обмолвилась?
– Да. И весьма подробно.
Наталья легко представила, как Светлана пересказывает случившееся: «Представляешь, явилась без приглашения. Бедная Ирина так растерялась».
– И что же она сказала?
Леся вздохнула.
– Что вы повели себя неуместно. Поставили Ирину в неловкое положение.
– Понятно.
– Наталья, я хочу, чтобы вы знали одну вещь. Меня тоже не пригласили на этот ужин.
Наталья подняла на неё глаза.
– Как это?
– А вот так. Узнала случайно, от мамы. Она вскользь упомянула: «в субботу едем к Ирине на торжество». А мне — ни слова.
– Но ты же сестра Никиты.
– Вот именно. Сестра-медсестра, — Леся горько усмехнулась. — Не тот уровень для важных гостей. Не те разговоры. И туфли не те.
Они замолчали.
