Он шагал по тропинке, засунув ладони в карманы, и выглядел так, будто направлялся не к матери, а на важный экзамен, к которому совсем не готовился.
— Здравствуй, мам.
— Здравствуй, Сергей. Возьми лопату, поможешь.
Он растерялся, но инструмент всё же взял. Почти полтора часа они трудились без слов: она лишь изредка подсказывала, где копать и каким должен быть шаг. Затем хозяйка ушла в дом, поставила чайник. Сергей умылся у рукомойника и присел за стол.
— Мам, я хотел сказать… тот разговор осенью. Я много думал. Мы были неправы.
— В чём именно? — уточнила она спокойно, без укора.
— Ну… нельзя было так говорить. Ты нам не обуза.
— Осенью ты утверждал другое.
— Тогда — да. А сейчас говорю иначе.
Она поставила перед ним кружку и опустилась на стул напротив.
— Сергей, помнишь, как мы с отцом собирали вам деньги, когда вы поступали в институт? Он тогда работал на двух местах, а я по ночам брала заказы.
— Помню.
— А как ты в девятом классе слёг почти на месяц? Я взяла отпуск и никуда не поехала, сидела рядом с тобой.
— Мам, к чему ты это…
— Не перебивай. Я не упрекаю. Просто родители вкладываются в детей не для того, чтобы потом требовать расплаты. И не ради того, чтобы дети чувствовали вину. Я к тому, что тебе не нужно оправдываться. Ты мой сын, я люблю тебя — без условий и расчётов. Просто потому что люблю.
Сергей долго смотрел в кружку.
— У меня на работе всё разваливается, — наконец признался он. — Проект закрыли, перевели в другой отдел — это совсем не моё. Постоянно нервничаю, срываюсь на Екатерину. Она терпит, но я вижу, что ей тяжело.
— Ты Екатерине говорил, что тебе трудно?
— Она и так всё понимает.
— Вот и Наталья так считала про Виктора.
Он поднял глаза.
— Ты с Натальей разговаривала?
— Она приезжала.
— И что сказала?
— Ничего особенного. Сергей, поезжай домой. Поговори с Екатериной спокойно. Не о работе — о себе. И к её родителям заедьте, они же совсем рядом, обрадуются.
После обеда он собрался в путь, прихватив банку солёных огурцов и пакет яблок из погреба. У калитки остановился, оглянулся.
— Мам, мы на майские приедем. Все. Если ты не против.
— Сварю холодец, — ответила Ганна.
На праздники действительно собрались все: Сергей с Екатериной и двумя детьми, Наталья с Виктором и дочкой. Дом сразу наполнился голосами, ребятня носилась по двору, мужчины отправились в баню, невестка помогала накрывать на стол. Было шумно, тесновато, немного сумбурно — и удивительно тепло. Так бывает, когда в доме полно людей, пахнет едой, все говорят одновременно и никто никуда не спешит.
За столом Наталья вдруг произнесла:
— Мам, помнишь, осенью мы заговорили про пансионат?
Голоса на мгновение стихли.
— Помню, — ровно ответила Ганна.
— Мы тогда, мягко говоря, глупость сморозили, — сказала Наталья, не отводя взгляда.
— Мягко говоря, — согласилась мать.
Сергей неловко кашлянул. Кто-то из детей уронил вилку. Жизнь продолжалась своим чередом.
— Ты тогда сказала, что никуда не уйдёшь, — добавила Наталья. — И была права.
— Конечно права, — кивнула Ганна и подвинула к зятю салатник. — Виктор, накладывай, не стесняйся.
Беседа сама собой перетекла к другим темам, и к тому случаю больше не возвращались. Не из-за неловкости — просто всё важное уже было сказано.
Вечером, когда дети с семьями разошлись спать по комнатам, в доме ещё долго держалось тёплое ощущение общего присутствия.
