— Я не успела, — я пожала плечами, не отрывая взгляда от экрана. — Мария попросила сделать ей массаж ног, потом мы почти два часа разбирали её анализы. У меня физически нет возможности готовить два разных ужина. Поешь кашу.
— Я не собираюсь есть эту баланду! — вспылил Александр и с силой ударил кулаком по столешнице.
Скрипнула дверь спальни, и на пороге появилась Мария, тяжело опираясь на ходунки.
— Ты как разговариваешь?! — взвизгнула она. — Это для меня баланда?! Я тут заживо гнию, а тебе лишь бы брюхо набить!
— Да вы меня обе довели! — закричал Александр, резко оборачиваясь к ней. — В собственном доме ни поесть спокойно, ни выспаться, ни телевизор включить! За две недели я спустил всю зарплату на твои матрасы и кроликов! Завтра же отправляешься к сестре! Пусть она теперь с тобой возится!
Мария задохнулась от негодования.
— Выгоняешь?! Родную мать, инвалида — за порог?! Чтоб ноги моей больше не было в этом проклятом доме!
Она не стала откладывать до утра. Уже тем же вечером, заливаясь слезами и осыпая «неблагодарного ублюдка» проклятиями, Мария позвонила сестре. Спустя час за ней приехал зять. Александр даже не вышел попрощаться — он сидел на кухне, уткнувшись лицом в ладони.
Когда щёлкнул замок входной двери, он медленно поднял голову. В его взгляде читалось облегчение, перемешанное с ожиданием. Наверное, он рассчитывал, что я сейчас подойду, обниму его, скажу, что всё позади и мы справились. Что жизнь вернётся в привычное русло: мы снова будем смеяться вместе, а я отправлюсь на кухню жарить ему нормальные отбивные.
Я смотрела на него и ничего не чувствовала. Ни торжества, ни радости. Только усталость и кристально ясное осознание того, с кем я живу. Человек, который ради собственного удобства был готов сломать меня, а когда давление обернулось против него — без колебаний выставил за дверь собственную мать.
Я молча поднялась, взяла ноутбук и ушла в освободившуюся спальню.
— Оксана… ты куда? — хрипло окликнул он. — Может, пиццу закажем? Посидим по-человечески?
— Я спать, Александр, — ответила я, не оборачиваясь. — Завтра у меня много дел. Мне нужно восстанавливать свою жизнь. А пиццу теперь заказывай себе сам.
Я закрыла дверь. И той ночью, впервые за две недели раскинувшись на широкой кровати, я окончательно поняла: наш брак закончился в тот самый момент, когда он швырнул на стол папку с выписками.
