И эти две реальности больше не пересекались.
Остап собрал вещи спустя три дня. Взял лишь самое нужное — пару комплектов одежды, ноутбук и документы. После его ухода квартира будто выстыла: в ней стало пусто и непривычно.
Зоя бродила из комнаты в комнату, постепенно привыкая к звенящей тишине. Не было больше его шагов, не раздавался голос, не ощущалось привычное присутствие. От этого щемило в груди и становилось не по себе.
Ярина почти ежедневно находила повод заехать — то «на чай», то с предложением посмотреть кино. Зоя ценила эту заботу: благодаря подруге одиночество не накрывало с головой.
— Как ты держишься? — спрашивала Ярина.
— Сама не понимаю, — вздыхала Зоя. — Вроде бы справляюсь. А вроде и нет.
— Сможешь его простить?
— И этого не знаю. Порой кажется, что я теряю рассудок. То хочется набрать его номер и сказать: «Возвращайся», то думаю — может, лучше сразу подать на развод и перестать мучить друг друга.
— Ты вправе выбрать любой путь, — мягко отвечала Ярина. — Главное, чтобы это было твоё решение. Не Остапа, не Богдана и уж точно не моё — только твоё.
И Зоя размышляла. Долго и упорно. О том, что до сих пор связывает её с Остапом. О том, что встало между ними. О том, есть ли у них общее завтра или они лишь цепляются за вчерашний день.
Спустя две недели пришло сообщение от Остапа: «Можно я заеду? Хочу кое-что тебе показать».
Она долго всматривалась в экран, прежде чем набрала короткое: «Приезжай».
Он появился с папкой бумаг и ноутбуком. Выглядел уставшим, но в глазах читалась твёрдость.
— Я устроился ещё на одну работу, — начал Остап. — По выходным. И на основной беру дополнительные смены. Это первые деньги. На наш отпуск. Новый отпуск.
— Остап…
— Пожалуйста, дай договорить. Я серьёзно поговорил с Богданом. Сказал, что больше не собираюсь решать его проблемы. Он взрослый и должен сам отвечать за свою жизнь. Он обиделся, уже неделю не звонит. И знаешь… мне даже стало легче.
Он осторожно взял её за руку.
— Я не прошу тебя простить меня сегодня. И не прошу вернуть всё, как прежде. Потому что то «прежде» было неправильным. Я прошу шанс. Попробовать построить что-то другое. Где ты будешь на первом месте. Где твои мечты окажутся важнее, чем трудности моего брата.
Слёзы текли по щекам Зои, и она не пыталась их скрыть.
— Мне было страшно, — едва слышно произнесла она. — Страшно, что если я прощу, всё повторится. Что я снова окажусь на втором плане.
— Этого не будет. Обещаю. Нет… клянусь.
Она смотрела на него — на человека, которого любила, боялась потерять и вместе с тем боялась раствориться рядом с ним.
— Мне нужно немного времени, — тихо сказала Зоя. — Но… я хочу попробовать. Хочу поверить.
Остап коснулся её руки губами, и внутри у неё словно что-то оттаяло, ожило.
Они долго сидели рядом на диване, держась за руки и разговаривая — о прошлом, о будущем, о том, как начать заново.
— Знаешь, — сказала Зоя, когда за окном стемнело, — может, всё-таки съездим на дачу? Ненадолго. Починишь крышу, нагреешь воду в баке… шашлыки, речка…
Остап рассмеялся:
— Ты серьёзно?
— А почему бы и нет? Кипр никуда не денется. А дача… возможно, нам сейчас нужнее именно она. Чтобы заново научиться быть рядом. Без показной роскоши. Просто мы, костёр и звёзды над головой.
Он обнял её, и она позволила себе расслабиться в его руках. Впереди предстоял долгий путь — к прощению, к доверию, к новой версии их отношений. Но в этот момент она позволила себе просто быть здесь. С ним.
Дача — значит дача. А Кипр подождёт.
Теперь она понимала: им требовался не отпуск у моря. Им нужно было время друг без друга, чтобы осознать, насколько они дороги друг другу.
А дальше — возвращение домой. Туда, где дом — это не стены, а человек.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.
