Может быть, я слишком многого ожидаю. Возможно, на юбилее не принято произносить тосты за собственную жену. А может, я и правда всё преувеличиваю.
Я убеждала себя в этом весь вечер, но с каждым новым повтором веры в эти слова становилось всё меньше.
Павел подошёл к нашему столику лишь однажды. Взглянул на меня и улыбнулся.
— Всё нормально?
— Да, — ответила я.
Он отошёл. Леся под столом нашла мою руку и крепко сжала её. Ничего не сказала — просто дала понять, что рядом.
Спустя какое-то время к нам подсел мужчина — Роман, так он представился, однокурсник Павла. Приятный, чуть разговорчивее, чем нужно, с тонким чувством юмора. Мы беседовали минут сорок.
— А вы давно знаете Павла? — поинтересовался Роман в конце.
— Восемь лет, — сказала я. — Я его жена.
Он на мгновение замолчал, затем медленно кивнул — на лице мелькнуло лёгкое замешательство. И в этой паузе было больше, чем в словах.
Он явно не догадывался, что я замужем за его другом. Я улыбнулась — ровно настолько, насколько могла в тот момент.
Домой мы возвращались в тишине.
Павел выглядел довольным: праздник удался, гости разошлись в хорошем настроении, мама не устала. Он сидел рядом, пролистывал сообщения — ему присылали фотографии и поздравления. Некоторые показывал мне, посмеиваясь.
— Смотри, Роман уже выложил снимок в соцсети.
Я взглянула на экран. На фото Павел стоял в окружении людей, которых я видела впервые. Я тоже попала в кадр — с самого края, отвернувшись в сторону.
— Хорошо получился, — произнесла я.
— Да, отличный вечер.
Я перевела взгляд на дорогу.
Когда мы вошли в квартиру, он сразу направился на кухню — попить воды. Я осталась в прихожей, медленно снимая туфли. Бордовое платье, которое выбирала целую неделю.
— Зайди на кухню, — сказала я. — Нам нужно поговорить.
Он лишь пожал плечами. Я прошла следом и остановилась у стола.
— Ты не представил меня гостям.
Он помолчал секунду.
— Да брось, все и так знают, что ты моя жена.
— Роман не знал. А люди за третьим столом были уверены, что я коллега твоей матери.
— Александра, не выдумывай. Там сорок человек, я не мог каждому…
— Ты мог сказать «это моя жена» хотя бы при встрече гостей. Один раз. Но ты ни разу этого не сделал.
Он поставил кружку на стол.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— После такого вечера ты собираешься устраивать разборки?
Вот оно — «разборки». Слово, которым удобно обесценить всё сказанное. Как будто мои чувства — это шум, помеха после удачного праздника.
— Павел, — тихо сказала я. — Я не устраиваю разборки. Я спрашиваю прямо: тебе за меня стыдно?
Он наконец посмотрел на меня по-настоящему.
— С чего ты это взяла?
— С того, что я весь вечер стояла рядом с тобой, и ты ни разу не произнёс: «познакомьтесь, это Александра». Ни единого раза.
Он замолчал.
И это молчание оказалось тяжелее любых слов.
— Павел, — продолжила я. — Ты доволен нашей жизнью?
Он растерялся.
— Что?
— Ты доволен. Нашей. Жизнью.
Повисла долгая пауза.
— Александра, странный вопрос.
— Странный — потому что у тебя нет ответа?
— Потому что ты задаёшь его не вовремя.
— А когда вовремя? — спросила я без раздражения, лишь с усталостью. — Когда тебя по четыре месяца нет дома? Когда ты возвращаешься и ещё три дня приходишь в себя после экспедиции? Когда уходишь на встречи с коллегами и появляешься за полночь?
— Ты знала, за кого выходишь замуж.
— Знала. — Я кивнула. — Я понимала, что ты геолог. Но не думала, что стану чем-то, о чём необязательно говорить вслух.
Он снова взял кружку, сделал глоток, поставил её обратно.
— Александра, ты всё слишком драматизируешь.
Ещё одно удобное слово — чтобы закрыть тему и не продолжать.
И вдруг внутри стало удивительно спокойно. Не холодно — именно спокойно. Так бывает перед решением, которое уже принято, просто ещё не озвучено.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда спокойной ночи.
Я ушла в комнату и легла на кровать прямо в платье, глядя в потолок.
Ночью я так и не уснула.
Я лежала и думала о том, что некоторые вещи распадаются не с криком и скандалом, не под хлопанье дверей — а почти бесшумно, так, что однажды просто замечаешь: от прежнего уже почти ничего не осталось.
