Он произнёс это в воскресенье с утра, когда я стояла у плиты, переворачивая оладьи, и размышляла, что нужно бы набрать сестре. Не вечером, не после ссоры или тяжёлого разговора. Именно утром. В воскресенье. Пока на сковороде потрескивало масло.
— Нам надо поговорить.
Я даже не повернулась. Спокойно поддела лопаткой очередную оладью. Дело было не в словах — в интонации. По ней сразу стало ясно: речь не о деньгах и не о его матери, которая снова собиралась нагрянуть «на недельку».
— Я ухожу.
Тогда я всё же посмотрела на него.
Дмитрий замер в дверном проёме кухни — в той самой позе, которую за семнадцать лет я научилась распознавать безошибочно: плечи чуть поданы вперёд, подбородок приподнят. Так стоит человек, который уже всё для себя решил и теперь просто озвучивает итог.
— К кому? — вырвалось у меня. Наверное, потому что в такие минуты нужно задать хоть какой-то вопрос.
— Ты её не знаешь. Она… — он сделал паузу, и в этой тишине я уловила продолжение. — Она молодая. Ты уже старая, Оксанка. Ты изменилась, и я изменился. Нам больше не по пути.
Ты уже старая.
Мне тогда было тридцать восемь. Дмитрию — сорок пять. Нашему сыну Степану — четырнадцать.
С Дмитрием мы познакомились в Буковеле. Я поехала туда с подругой просто за компанию, а он — внезапно, как сам рассказывал, решив всё во время командировки в Днепр.
В ту пору он занимал должность коммерческого директора в дистрибьюторской фирме, постоянно мотался по регионам, жил в гостиницах и, похоже, порядком вымотался от бесконечных разъездов.
Я трудилась специалистом по таможенному оформлению в крупной логистической компании. Тоже уставала, но иначе — от бесконечного шума и спешки, без которых таможенная сфера не существует.
На третий день он предложил прокатиться на его велосипеде — у моего как раз начала заедать передача. Спустя год мы зарегистрировали брак.
Квартиру приобрели вместе, оформив ипотеку: двухкомнатную в Запорожье. Платили пополам, пока не родился Степан. Потом я ушла в декрет, и выплаты легли на Дмитрия. Семь лет назад кредит полностью закрыли.
Вот и вся арифметика.
Семнадцать лет рядом — это не абстрактная цифра. Это конкретная жизнь: несколько переездов — сначала съёмная однушка у метро, затем двушка ближе к работе Дмитрия, а потом, наконец, собственное жильё.
Ремонт в новой квартире, растянувшийся на полгода и едва не обернувшийся первым серьёзным разладом. Две машины — первая принадлежала Дмитрию и сломалась уже через год, так что полгода мы делили одну на двоих.
Степан, которого мы долго планировали и всё-таки дождались. Мама Дмитрия, приезжавшая каждое лето и однажды задержавшаяся у нас на три месяца, пока в её квартире в Николаеве шёл ремонт.
И мои родители, которые так и не смогли принять Дмитрия до конца.
