Не о том, что Дмитрий ошибся с возрастом. И даже не о том, вводила ли его Жанна в заблуждение — это их личная история, и вмешиваться в неё я не собиралась. Хотя один вопрос всё же не давал покоя: он действительно верил в эти «двадцать восемь» или просто повторял цифру, которую ему было приятно слышать? Разница тонкая, но всё-таки существенная.
Мне казалось, он прекрасно осведомлён о том, сколько ей лет. Просто хотел уколоть меня побольнее. Не решался честно сказать, что ушёл к женщине старше меня.
Степан впервые остался у Дмитрия на осенних каникулах — тот арендовал квартиру в Запорожье, только перебрался в другой район. Вернулся домой молчаливым, но без тяжёлого вида — скорее, погружённым в свои мысли. На мой осторожный вопрос о том, как всё прошло, ответил лаконично:
— Нормально. У него квартира хорошая. Съёмная.
Немного помолчал и добавил:
— Она там была. Жанна.
— И как тебе?
— Красивая, — произнёс он без лукавства. — Но странная. Всё время улыбается. Даже когда не надо.
Я не стала ничего разъяснять. До некоторых выводов дети доходят сами — просто требуется время.
Спустя несколько месяцев после официального оформления развода одна общая знакомая сообщила мне, что Дмитрий с Жанной поссорились из-за денег. Ничего драматичного — просто ему попался на глаза счёт от косметолога, который показался чрезмерным, и он высказался.
Жанна, по словам знакомой, ответила, что именно благодаря таким счетам он и получает то, за что платит. Дословно я не знаю — пересказы всегда окрашены чужой интонацией.
Знакомая делилась новостью с выражением человека, принёсшего нечто сенсационное, явно ожидая моей реакции.
Я лишь кивнула:
— Ну и ладно.
Она смутилась.
— Ты не рада?
Я на секунду задумалась.
— Нет. Ни радости, ни огорчения. Это их жизнь.
За эти месяцы я многое для себя прояснила.
Слово «старая», произнесённое мужчиной, который уходит, — это не приговор. Это способ оправдаться. Перед собой, перед окружающими, перед тем воскресным утром, когда нужно было как-то обозначить происходящее.
Но такие объяснения недолговечны. По воскресеньям Дмитрий звонит — поговорить со Степаном. Со мной держится корректно. Я отвечаю тем же.
Иногда я ловлю себя на мысли: а если бы Жанне действительно было двадцать восемь? Вряд ли что-то изменилось бы по сути. Разве что у меня было бы меньше поводов для иронии.
А возможность посмеяться, как оказалось, многое значит.
Не над ним. Не над ней. А над самой ситуацией, которая при внимательном рассмотрении оказалась не трагедией, а всего лишь попыткой меня задеть и унизить.
Через год после развода я познакомилась с Романом. Пока мы просто общаемся. Долго, спокойно, с интересом. Мне тридцать девять. Ему сорок два. И этого на данный момент достаточно.
У меня появился второй канал с историями👇, которые сюда не выкладываю
