— Вы так поступаете всегда. Изо дня в день. А теперь, когда нужно блеснуть перед гостями образцовой свекровью, вы внезапно вспомнили обо мне. Чтобы все восхитились: «Ах, Леся, как замечательно, что Мария называет вас мамой!» А на следующий день снова начнётся: «Мария, почему молоко стоит не на той полке?»
В прихожей показался Дмитрий — по выражению лица было ясно, что он слышал разговор.
— Что тут происходит?
— Мария позволяет себе грубости, — Леся поднялась, скрестив руки на груди. — Я всего лишь попросила элементарного уважения, а она…
— Она просит меня разыгрывать перед гостями идеальную семью, которой у нас никогда не существовало, — перебила Мария.
Дмитрий растерянно перевёл взгляд с матери на жену.
— Мария, это всего лишь слово. Разве трудно сказать?
Вот и всё. Как и раньше, он выбирал «нейтралитет», который по факту означал поддержку Леси. И снова Мария оказывалась той, кто всё усложняет, драматизирует и не может уступить.
— Трудно, — тихо ответила она. — Потому что это не просто слово. Это будто признать то, чего между нами нет и никогда не было.
В последующие дни квартиру словно накрыло тяжёлым безмолвием. Леся демонстративно игнорировала Марию, передавая ей всё через Дмитрия. «Скажи Марии, что ужин в холодильнике». «Уточни у Марии, будет ли она завтра дома». Дмитрий разрывался между ними, становясь всё более раздражённым и вымотанным.
— Ты осознаёшь, что своими действиями рушишь семью? — спросил он однажды вечером, когда они лежали в темноте спальни.
— Я рушу? — Мария повернулась к нему. — Дмитрий, Леся четыре года обращается со мной как с прислугой. И я молчу. Я перемываю её посуду, готовлю по её указаниям, выслушиваю наставления о том, как правильно гладить твои рубашки. А стоит мне отказаться лгать на её юбилее — я сразу становлюсь разрушительницей?
— Это не ложь. Так многие делают.
— Многие живут в нормальных отношениях со свекровями. У нас их нет.
— Потому что ты не прилагаешь усилий!
Мария села в постели, включила ночник и внимательно посмотрела на мужа — усталое лицо, напряжённый взгляд. Шесть лет назад, когда она влюбилась в него, он казался ей самым чутким человеком на свете. Они могли говорить часами, он умел слышать и понимать. Но потом началась жизнь втроём, и выяснилось, что у этого понимающего человека есть слепое пятно размером с Лесю.
— Я не стараюсь, — медленно повторила Мария. — Допустим. А Леся старается? Когда на прошлой неделе назвала мой плов «издевательством над рисом» — это была попытка наладить отношения? Или когда при Оксане заметила, что мы до сих пор не подарили ей внука, потому что я, по её мнению, «слишком увлечена карьерой»?
— Леся просто… такая. Говорит всё прямо.
— Прямо, — усмехнулась Мария. — Самое забавное, что своим подругам она наверняка рассказывает, какая она замечательная свекровь. Какая у нас дружная семья. Как она меня любит, как мы вместе готовим и советуемся. И ей верят — она умеет производить впечатление.
— Ты сгущаешь краски.
— Нет, Дмитрий. Это ты предпочитаешь не видеть.
Юбилей неумолимо приближался. В квартире появились коробки с украшениями, новые скатерти. Леся ходила окрылённая, продумывала, кого куда посадить, обзванивала родственников. С Марией она по-прежнему говорила сухо и только по необходимости.
За неделю до торжества Леся решила сменить тактику.
— Мария, давай без обид, — сказала она, зайдя в комнату.
