Оксана замерла, так и не донёсши чашку до губ.
— Нам с матерью трёхкомнатная ни к чему, — продолжал свёкор. — Живём вдвоём, пространства слишком много. А зимой за отопление отдаём какие‑то сумасшедшие суммы.
Он предложил решение: продать их просторную квартиру, приобрести двухкомнатную, а оставшиеся деньги передать молодым.
Оксана перевела взгляд на Ивана. Тот улыбался и согласно кивал, будто разговор уже давно состоялся без неё.
— Видишь? — произнёс он. — Я же обещал, что всё устроится.
— И какая сумма выйдет? — тихо уточнила Оксана.
Голос её предательски дрогнул.
— Миллиона два с половиной, а то и три, — прикинул Богдан. — Смотря какую квартиру подберём. Но вам этого хватит с головой.
На накопительном счёте у Оксаны лежало почти полтора миллиона гривен. Если прибавить деньги от продажи квартиры родителей Ивана, выходило больше четырёх миллионов. На такую сумму можно было спокойно купить приличную однокомнатную в спальном районе без всякой ипотеки.
В тот вечер, когда свёкры ушли, Оксана не находила себе места. Она бесцельно ходила по комнатам, переставляла мелочи на полках, то открывала, то закрывала шкафы.
Десять лет она ждала этого — десять лет представляла себе собственный дом, угол, из которого никто не сможет её выставить.
Уже на следующий день она принялась просматривать объявления. После работы заходила на сайты недвижимости, изучала предложения, сопоставляла цены.
По выходным отправлялась на просмотры: заходила в чужие квартиры, рассматривала стены, потолки, мысленно расставляла мебель и выбирала место для маминой фотографии.
Иван с ней не ездил.
— У тебя лучше получается разбираться в этом, — говорил он. — Я тебе полностью доверяю.
***
Прошёл месяц. В конце октября родители Ивана позвонили и позвали их в субботу на ужин.
Валентина пообещала приготовить что‑нибудь особенное.
Оксана удивилась: никаких праздников не намечалось, дни рождения у всех были летом. Она спросила мужа, по какому поводу встреча, но тот лишь пожал плечами.
— Наверное, хотят поговорить о продаже квартиры. Может, покупатель уже нашёлся.
Они приехали к семи вечера. Валентина накрыла стол в большой комнате и выставила парадный сервиз с синими цветами — тот самый, который появлялся только на Новый год и юбилеи.
Стол ломился от салатов, нарезок, горячего в глубокой сковороде. Свекровь суетилась, подкладывала еду и улыбалась слишком широко.
Богдан шутил чаще обычного, вспоминал соседей, рассказывал о рыбалке.
Оксана ела молча, ощущая нарастающую тревогу.
Свёкор рассуждал о погоде, о ранних заморозках и о том, что снег в этом году ляжет рано. Валентина кивала и подливала чай.
Иван жевал хлеб и не поднимал глаз от тарелки.
В какой‑то момент Оксана неловко задела локтем соусник. Густой красный соус плеснул и растёкся по подолу её светло‑бежевого платья.
— Простите… Я сейчас в ванную.
Она поднялась и вышла в коридор.
В ванной Оксана открыла кран и попыталась застирать пятно. Холодная вода стекала по ткани, но соус уже въелся, оставляя тёмный след.
Пока она тёрла подол, из кухни доносились голоса. В старой хрущёвке стены были тонкими, и каждое слово звучало отчётливо.
— Ярослава отчислили на прошлой неделе, — сказал Богдан. — Он возвращается в Житомир.
— За что отчислили? — спросил Иван.
— Сессию не сдал. Три хвоста. Его предупреждали, но он ничего не исправил.
Оксана замерла.
— А как же продажа квартиры? — снова подал голос Иван.
— Ярославу негде жить. Снимать комнату в Донецк дорого, денег у него нет. Пусть вернётся к нам, поживёт, устроится на работу, потом восстановится.
Оксана стояла у раковины, чувствуя, как вода струится по пальцам. Она ждала, что Иван возразит, напомнит о данном слове.
— Я понимаю, — произнёс он. — Мы с Оксаной как‑нибудь потерпим.
Она перекрыла воду и посмотрела на своё отражение. Пятно не исчезло — лишь расползлось по ткани бурым разводом.
Вытерев руки полотенцем, Оксана вернулась в комнату.
За столом повисла тишина. Валентина улыбнулась и протянула ей блюдо с мясом.
— Оксана, возьми ещё. Ты почти ничего не попробовала.
Она опустилась на своё место, взяла вилку и посмотрела в тарелку, потом — на Ивана, который избегал её взгляда, и на свекровь с той же безмятежной улыбкой.
В голове вдруг ясно сложилась картина будущего: один год, затем следующий. Иван будет лежать на диване, а она — пропадать на работе сутками.
Не выдержав, Оксана бросила вилку в тарелку и выбежала из квартиры.
Подруга открыла дверь сразу, словно ожидала её. Оксана, едва переступив порог, выложила всё, что произошло.
— Я столько лет мечтала о своей квартире, — сказала Оксана.
