Она невольно возвращалась мыслями к тому времени, когда обрадовалась переменам в муже. Он вдруг стал регулярно посещать спортзал — трижды в неделю, хотя раньше и слышать об этом не хотел. Обновил гардероб, выбирая модные вещи, начал аккуратно укладывать волосы и даже пользоваться парфюмом, к которому прежде относился равнодушно.
***
Ирина привела Марфу без пятнадцати семь. Девочка первой влетела в квартиру и тут же помчалась на кухню, размахивая листком бумаги.
— Мама, мама, смотри! Это ёжик!
Мы сегодня рисовали ёжика!
Оксана опустилась на корточки, крепко прижала к себе дочь и внимательно рассмотрела рисунок: коричневый овал с торчащими палочками-иголками, два тёмных глаза и ярко-красный рот.
— Какой замечательный ёжик у тебя вышел!
— А где папа?
— Скоро будет.
Следом вошла Ирина вместе со своим сыном Климом. Она сняла верхнюю одежду, повесила её на крючок и направилась на кухню.
— Я поставлю чайник, хорошо? На улице холод собачий.
— Конечно, ставь.
Оксана помогла Марфе освободиться от комбинезона и повела её в ванную мыть руки. Когда они вернулись, Ирина уже разливала горячий чай по кружкам.
Клим устроился на стуле и беззаботно болтал ногами.
В прихожей щёлкнул замок. Марфа сорвалась с места и помчалась к двери.
— Папа! Папа пришёл!
До кухни донёсся голос Зоряна — лёгкий, приподнятый, будто у него не было ни единой заботы.
Он подхватил дочь на руки и закружил её в прихожей. Марфа заливисто смеялась.
— Ну как ты, доченька? Соскучилась по папе?
— Я ёжика нарисовала!
— Серьёзно? Покажешь?
Зорян появился на кухне с Марфой на руках, сияя широкой улыбкой, словно всё было по-прежнему.
Словно всего час назад он не стоял рядом с другой женщиной у витрины ювелирного салона.
— О, Ирина! Привет.
Как ты?
— Всё нормально. Забрала вашу из садика, вот, чаем греюсь.
— Спасибо тебе, выручаешь.
Зорян опустил дочь на пол, и та убежала в комнату за рисунком. Оксана стояла у плиты и молча наблюдала за мужем.
Он снял куртку и повесил её на крючок. В кармане что-то отчётливо выделялось — небольшое, прямоугольной формы.
— Что ты купил? — спокойно поинтересовалась Оксана.
Зорян на мгновение замер. Она заметила, как напряглись его плечи.
— Свечи для машины, — ответил он, не оборачиваясь. — Давно собирался поменять.
Ложь она распознала сразу. В машинах Зорян не разбирался и никогда сам ничего не менял — всегда отвозил автомобиль в сервис.
Ирина допила чай и поднялась.
— Ну всё, нам пора. Клим, обувайся.
Оксана проводила сестру до двери. На пороге Ирина задержалась и внимательно посмотрела ей в глаза.
— Ты точно в порядке?
— Да. Просто устала.
Ирина взяла сына за руку и вышла.
Оксана вернулась на кухню. Марфа убежала в ванную — мыть руки перед ужином.
Зорян подошёл к жене сзади, положил ладони ей на плечи и наклонился, пытаясь поцеловать в шею.
Оксана мягко, но решительно отстранилась.
— Мне нехорошо. Голова раскалывается.
Он опустил руки. На его лице промелькнуло выражение, которое она не смогла разгадать.
Удивление? Досада?
Или, может быть, облегчение?
— Надеюсь, даже если ты плохо себя чувствуешь, подарок на мой день рождения будет достойным…
— Иди мой руки. Ужин готов.
***
Ночью Оксана лежала с открытыми глазами и ждала, пока муж уснёт.
Стрелки настенных часов показывали уже два.
Она осторожно откинула одеяло и приподнялась. Зорян не пошевелился.
Бесшумно ступая, она вышла в прихожую.
Куртка Зоряна висела у двери. Оксана приблизилась и сунула руку в карман.
Пальцы коснулись бархата.
Она вынула небольшую коробочку и приоткрыла крышку.
Внутри лежали золотые серьги с крошечными бриллиантами. Встроенная подсветка вспыхнула мягким светом, заставив камни заискриться.
Украшение было изящным и явно недешёвым. Такие вещи дарят женщине, к которой испытывают особые чувства.
Но Оксана понимала: этот подарок предназначался не ей.
Она закрыла коробочку, вернула её в карман куртки и тихо прошла в гостиную.
