— Наш общий долг вырос, Юлия, так что, думаю, тебе стоит продать свою квартиру и перебраться к нам, — объявила свекровь, невозмутимо размешивая сахар в моей любимой чашке.
— Вырученные деньги направим на закрытие кредита, а жить будем все вместе, одной дружной семьёй.
Я медленно опустила телефон на стол и перевела взгляд на мужа. Андрей, который до этого спокойно жевал бутерброд, застыл с таким выражением лица, будто у него внезапно отключили питание.
Люба обладала поистине редким талантом: распоряжаться чужими активами так, словно это военный трофей, доставшийся ей по праву завоевателя.
В её представлении моя двухкомнатная квартира, купленная ещё до брака, выглядела досадной ошибкой, которую давно пора было обратить на благо её собственной «державы».
— Простите, Люба, — я слегка наклонила голову, с любопытством наблюдая за этим спектаклем амбиций. — А чей именно долг вы так великодушно записали в разряд «нашего семейного»?
— Мой, разумеется! — свекровь раздражённо звякнула ложкой о стенку чашки. — Я мать твоего мужа! Мы одна семья! В семье принято делить трудности. Я, между прочим, хочу вас объединить перед лицом финансовых проблем.
— Любопытная у вас система координат, — усмехнулась я. — Когда речь о доходах — мы единая коммуна, а как оформлять кредит — так вы самостоятельный игрок. На что, кстати, заняли?
Свекровь выпрямилась, словно правитель, вышедший к подданным на балкон.
— На перспективу! Я купила Ларисе, — она мечтательно закатила глаза, говоря о своей тридцатилетней безработной дочери, — прекрасный участок за городом. Под строительство коттеджа. Ей ведь нужно где-то растить моих будущих внуков.
Андрей наконец прожевал и аккуратно отодвинул тарелку.
— Мам, — произнёс он ровно, — ты оформила кредит на участок для Ларисы. И, насколько я понимаю, всё записано на неё. При чём здесь квартира Юлии?
— При том, что ты мужчина! — вспыхнула Люба, метнув в сына испепеляющий взгляд. — Ты обязан помогать сестре! А твоя жена должна поддержать тебя в рамках семейной инициативы!
Я неторопливо поднялась из-за стола.
— Как говорил великий комбинатор Остап Бендер, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — ответила я, забирая из её рук свою чашку.
Поставив её на полку, я обернулась и спокойно добавила:
— Люба, по-моему, вы немного выдаёте желаемое за действительность.
