— В девятнадцать я была наивной, Виктор. Мне казалось, что ты станешь для нас опорой и защитой. А вышло совсем иначе…
Виктор снова замахнулся, но Оксана даже не дрогнула.
— Да пропади ты пропадом, — процедил он и, хлопнув дверью, вылетел из дома.
Костюм Оксана всё-таки приобрела. Позже Виктор силой вытянул у неё те самые три тысячи гривен.
***
Кристина, сверкая в новом бирюзовом костюме, расшитом пайетками, вертелась перед зеркалом, не скрывая восторга.
— Мам, глянь! Я прямо как настоящая русалка! — она подбежала к Оксане и крепко её обняла. — Спасибо, мамочка. Ты у меня самая лучшая.
— Иди, солнышко. Тебя скоро объявят.
К Оксане приблизилась другая мама — вся в золоте и мехах.
— Ах, какой милый наряд, — протянула она, окидывая Оксану внимательным взглядом. — Это ведь Елена купила, да?
Она в магазине рассказывала, что у вас совсем туго с деньгами. Говорила, будто даже есть нечего, и она вам продукты приносит.
Непросто, наверное, с таким мужем… творческим.
Оксана стиснула пальцы, но ответила ровно:
— У нас всё хорошо. Благодарю за участие.
— Да бросьте, мы же всё понимаем. У меня вот тоже… — договорить женщина не успела, её окликнули.
Концерт удался на славу. Кристина танцевала так легко, словно за спиной у неё расправились крылья.
Оксана аплодировала громче остальных, украдкой вытирая слёзы гордости. В эти мгновения она не вспоминала ни о Викторе, ни о пустом холодильнике.
Перед её глазами была только дочь — одарённая, сияющая, впервые за долгое время по-настоящему счастливая.
***
Дома их встретила темнота — электричества не было.
— Мам, почему так темно? — Кристина испуганно прижалась к Оксане в прихожей.
— Наверное, какая-то авария, — солгала Оксана, прекрасно зная причину. — Пойдём, я поищу свечи. У нас же есть фонарик.
В гостиной на диване похрапывал Виктор. На полу перекатывалась пустая бутылка.
— Кристина, отведи Богдана в вашу комнату, — тихо попросила Оксана. — Переоденьтесь. Я сейчас что-нибудь соображу на ужин.
Она прошла на кухню, зажгла свечу и распахнула шкаф. На дне пакета — горсть крупы и одна луковица. Больше ничего.
— Ну что, натанцевались? — Виктор появился в дверях, покачиваясь. — Свет отключили. Рада? Танцуй теперь в темноте.
— Ты забрал последние деньги, Виктор. Мог хотя бы часть долга погасить…
— Я не обязан всё тащить в этот дом! Разве я не имею права отдохнуть? Имею! Я целый день на ногах, — он икнул. — А ты только и умеешь, что пилить.
Знаешь, почему мать о тебе так говорит? Потому что ты — чёрная дыра. Сколько ни дай — всё мало.
— Твоя мать врёт, — Оксана говорила тихо, и именно это спокойствие выводило Виктора из себя сильнее всего. — Она покупает вашу любовь костюмами и подачками. А ты жалкий, Виктор. Ничтожный и жалкий.
Виктор шагнул к ней.
