Ярослав тогда проехал мимо на своей новой машине и даже не сбавил скорость.
— Помню, Богдан. Я ничего не забыла.
***
Ирина старалась вникнуть в чертежи, разложенные перед ней, однако мысли то и дело возвращались к недавнему разговору с Ганной.
В памяти всплыл день рождения Ярослава — всего пару месяцев прошло. Она тогда долго ломала голову над подарком.
Давать деньги не хотелось: она понимала, что они исчезнут без следа, уйдут на Галинины прихоти.
В итоге выбрала качественный, недешёвый инструмент, о котором Ярослав когда-то говорил с воодушевлением. Принял он его холодно, ограничившись коротким кивком.
А Галина весь вечер демонстрировала новое кольцо и с упоением расписывала, как они собираются переделывать интерьер своей «приличной, кирпичной» гостиной.
Вдруг раздался стук в дверь. Неожиданность — к ним редко кто заходил без предупреждения.
На пороге стоял Ярослав. Он выглядел подавленным: плечи поникли, в руках зажата какая‑то папка.
— Привет, Ир. Можно?
— Заходи, — она молча отступила, давая ему пройти. — На кухню идём. Чай будешь?
— Какой уж там чай… — он опустился на старую табуретку с облезлой краской. — Ты, наверное, уже знаешь? Прасковья умерла.
— Знаю. Прими соболезнования.
— Спасибо. Всё это тяжело. Галина в истерике, её сёстры перессорились.
Та, что живёт в Штатах, заявила, что денег не пришлёт — санкции, мол, да и своих забот хватает.
Те, что поближе, тоже отнекиваются — кредиты у них.
Ирина молча налила воду в чайник и поставила его на плиту.
— Ир, я, собственно, зачем пришёл… Ганна сказала, ты вроде не отказываешься помочь. Нам сейчас любая сумма важна.
Сама понимаешь: место на кладбище, ограда, поминки…
Расценки бешеные. Нам бы тысяч сто…
Она медленно обернулась.
— Ярослав, а прошлую весну ты помнишь?
Он нахмурился и отвёл глаза.
— Опять ты за своё? Уже год прошёл.
— Для тебя — может быть. А для меня он всё ещё длится, — Ирина села напротив. — Я тот год по секундам прожила.
Помню, как мы с Богданом стояли на пепелище, а ты всё поглядывал на часы — Галине к стоматологу нужно было.
Помню, как незнакомые люди приносили нам ложки и вилки, потому что у нас даже есть было нечем.
Ты тогда хоть раз поинтересовался, как мы держимся?
— Ир, тогда всё было иначе! У нас самих с деньгами проблемы были…
— Иначе? — голос её дрогнул и стал громче. — У нас сгорело всё! Вся жизнь! У вас — похороны.
Да, это больно. Но у вас есть крыша над головой, работа, девять Галининых родственников.
Почему ты пришёл ко мне, Ярослав? К сестре, о которой ты забыл в тот момент, когда у неё случилась беда?
— Я думал, мы всё-таки родные… — пробормотал он.
— Родные поддерживают, когда тяжело, Ярослав. А не вспоминают друг о друге только тогда, когда прижмёт.
Я помогаю Ганне — вожу её по больницам, покупаю лекарства. Поддерживаю дочь и внука. Вот это семья. А ты… ты просто человек по соседству.
После этих слов Ярослав резко поднялся со своего места.
