Я окинула взглядом квартиру — всё чисто, аккуратно, ни намёка на женское присутствие, ни малейших следов прошлой супруги.
Я облегчённо вздохнула: выходит, действительно живёт один.
И вдруг с кухни донёсся бодрый пожилой голос:
— Андрей, ты уже дома? И не один?
Я застыла на месте.
Он даже не смутился, только улыбнулся и спокойно произнёс:
— Да, Лариса. Мы собираемся ужинать. Познакомься — это Марьяна.
Из кухни появилась женщина лет семидесяти восьми — в домашнем халате, с живыми, внимательными глазами.
— Вот оно что! Значит, это вы! Проходите же, не стойте! Андрей о вас говорил!
Я держала в руках букет и ощущала, как внутри всё сжимается. Не из‑за того, что в квартире его Лариса. А потому что он сказал неправду. Или предпочёл промолчать. А по сути — разницы нет.
### Ужин: момент, когда понимаешь — это не твоя история
Мы устроились в его комнате — довольно уютной, если бы не чувство, что за стеной находится человек, которому я не собиралась показываться в таком формате.
Он наполнил бокалы вином и ободряюще улыбнулся:
— Не волнуйся. Лариса спокойная. Сейчас уйдёт к себе и не будет мешать.
Я посмотрела на него пристально:
— Ты писал, что живёшь один…
Он кивнул без тени сомнения:
— Формально — да. Я с Ларисой, но это ненадолго. Ей семьдесят восемь, ей тяжело справляться самой, я не могу её оставить. Квартира просторная, у каждого своё пространство.
— Ты сказал, что один. Я пришла сюда, рассчитывая на уединение, а не на ужин под приглушённые звуки с кухни.
Он пожал плечами:
— Ты взрослая женщина. Неужели это так принципиально? Лариса не станет вмешиваться. Она тихая.
Мне хотелось ответить: «Ты взрослый, но по‑настоящему самостоятельным тебя не назовёшь». Но я промолчала. Просто сидела, пробовала его пасту и ясно понимала: на этом всё.
Не потому, что он плохой. А потому что снова выходит так, что мне придётся не жить, а мириться.
### Почему меня это задело: дело не в Ларисе, а в нечестности
Я с уважением отношусь к тем, кто заботится о родителях. Я сама каждый день навещала Елизавету, когда она болела. Но я не приводила туда мужчин. Не перекладывала на них эту эмоциональную тяжесть.
И главное — никогда не говорила неправду.
