— Я был у неё. Футбол вместе смотрели. Сумку я тогда оставил в прихожей. Она… видимо, в тот момент и взяла ключи. Потом ведь ходила в магазин — могла заодно сделать дубликат. А я даже внимания не обратил.
Мы сидели рядом, не находя слов.
— И что дальше? — наконец спросил он.
— Понятия не имею.
Я набрала Оксану. Мы дружим со школы, сейчас она работает юристом. Это тот редкий человек, который режет правду без прикрас.
— Это уже ненормально… Похоже на одержимость.
— И как нам быть?
— Съезжать. Иначе она не остановится.
— Куда? Денег на аренду нет. Всё уходит на продукты, на садик София. Откладывать не выходит.
Оксана тяжело выдохнула.
— Тогда остаётся скандал. Причём при свидетелях. Чтобы все увидели. Может, тогда Тарас задумается.
В субботу Алла позвонила впервые за две недели.
— Завтра у меня день рождения. Приезжайте к двум. Накрою стол.
— Хорошо. Будем.
Я положила трубку. Тарас слышал разговор.
— Алла приглашала?
— Да. Завтра. Праздник.
— Отлично.
Я ничего не ответила.
В воскресенье выехали к двум. Тарас купил торт. София бережно несла открытку, которую нарисовала сама. Я взяла букет хризантем.
Когда приехали, на даче уже собрались гости: сестра Аллы, соседка, подруга. Все разместились за столом.
— Проходите, проходите! — Алла сияла улыбкой. — Вот и молодые!
Мы сели, поздравили. Поставили торт. София вручила открытку.
— Какая умница! Спасибо, родная!
Пошли тосты, разговоры, смех. Алла увлечённо рассказывала про грядки, урожай, соседей.
Затем её взгляд остановился на мне.
— А ты чего такая тихая? Обиделась?
За столом стало тихо. Все смотрели на меня.
— Нет. Всё нормально.
— Тогда почему мрачная? У меня праздник всё-таки.
Я молчала, не зная, как начать. Она наклонилась ближе.
— Или ты из‑за еды злишься? Так я же не чужая. Я мать. Могу взять, что нужно.
Её сестра поддержала:
— Конечно, Алла. Семья же.
Подруга добавила:
— Сейчас молодые всё делят. А раньше было просто: у матери и у детей всё общее.
Я сидела, сжимая пальцы под столом. Внутри всё кипело.
Алла продолжила:
— Я ничего не краду. Квартира моя. И продукты, считай, тоже. Вы живёте бесплатно. А тебе жалко еды?
Она повернулась ко мне.
— Алла, вы берёте продукты, не спрашивая.
Повисла тяжёлая пауза. Тарас заметно побледнел.
Алла выпрямилась.
— Не спрашивая? И у кого я должна спрашивать? У тебя? В моей квартире?
— В квартире, где я живу. Оплачиваю коммунальные. Покупаю продукты.
— Ну возьму иногда. И что? Я же вам тоже что‑то приношу.
— Приносите печенье. А уносите мясо, рыбу, сыр, масло.
Сестра резко вмешалась:
— Ты серьёзно? Тебе для Аллы продуктов жалко?
— Не жалко. Но нужно предупреждать.
Алла вскочила. Лицо вспыхнуло.
— Неблагодарная! Я для вас всё сделала! Дала жильё! А ты мне такое говоришь — в мой день рождения, при людях!
Подруга покачала головой:
— Вот она, молодёжь… Ни капли уважения.
Тарас тихо, но жёстко произнёс:
— Извинись перед Аллой.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Я сказала правду.
Я поднялась из-за стола и взяла София за руку.
— Пойдём, родная.
— Мам, а Алла…
— Пойдём.
Мы вышли и сели в машину. Тарас выбежал следом.
— Ты что творишь? Позоришь Аллу перед гостями?
— Я не позорю. Я защищаю себя.
— От чего? Она тебе ничего плохого не сделала!
Я завела двигатель.
— Мы едем домой. С София. Ты решай сам.
И уехала.
Три дня в доме стояла тишина. Тарас возвращался поздно, уходил рано. С София играл, со мной — ни слова.
Я работала, готовила, убирала — и тоже молчала.
На четвёртый день он пришёл раньше обычного, сел за стол и сказал:
— Позвони Алле. Извинись.
— Не буду.
— Почему?
