Мария завершила разговор и, опустив руку с телефоном, прижалась лбом к прохладной офисной стене. Заплакать не получалось — глаза оставались сухими. Внутри была лишь вязкая, тяжёлая усталость.
Тем же вечером она всё‑таки решилась на серьёзный разговор. Подождала, пока Александр поужинает и устроится на диване.
— Саша, нам нужно поговорить о твоей маме.
Он оторвал взгляд от экрана телефона.
— А что тут обсуждать?
Мария опустилась рядом, стараясь держать себя в руках.
— Я больше не тяну. Работа, дом и забота о Екатерине — это слишком для одного человека. Давай наймём помощницу хотя бы на несколько часов в день. Или ты возьмёшь часть обязанностей на себя по вечерам.
Александр медленно убрал телефон. Черты его лица стали жёстче.
— Ты думаешь только о себе, Мария. Больному человеку нужна поддержка, а ты считаешь, как тебе удобнее.
— Я не о себе! Я прошу разделить ответственность. Это твоя мама, Саша.
— Именно поэтому она живёт здесь. А ты моя жена, и твоя задача — заботиться о семье.
— Несправедливо сваливать всё на меня одну!
Голоса постепенно повышались. Екатерина, находившаяся в своей комнате, уловила суть разговора. Спустя минуту дверь распахнулась, и она появилась в проёме, опираясь на трость.
— Вот, значит, как! — В её глазах блеснули слёзы. — Я всё поняла. Ты решила избавиться от меня!
— Екатерина, я такого не говорила…
— Не говорила? А что тогда? Что я обуза? Что тебе со мной тяжело? — Она прижала ладонь к груди и покачнулась.
Александр вскочил и подхватил мать.
— Мама, спокойно, всё в порядке. Пойдём, я помогу тебе лечь.
Он проводил Екатерину до кровати, усадил, подал воды. Та всхлипывала, вытирая глаза платком. Сын гладил её по руке, пытаясь успокоить. Потом обернулся к Марии — взгляд был холодным и обвиняющим.
Мария стояла в дверях, ощущая, как внутри всё сжимается в тугой узел безысходности. Она молча вышла на кухню и плотно прикрыла за собой дверь.
Следующие дни она жила будто на автопилоте: поднималась на рассвете, готовила, наводила порядок, шла на работу, возвращалась и снова принималась за домашние дела. Почти не разговаривала ни с мужем, ни со свекровью. Коллегам отвечала коротко и безучастно. Перестала краситься, волосы стягивала в простой хвост. Светлана звонила ещё несколько раз, но Мария не находила сил даже ответить.
Обида накапливалась — тяжёлая, давящая, будто камень на груди. Её душила несправедливость. Мария не понимала, почему Александр не замечает её изнеможения. Почему Екатерина остаётся такой холодной и требовательной. Когда жизнь успела превратиться в бесконечную гонку обязанностей, где нет ни передышки, ни радости?
В пятницу вечером Мария приготовила тушёное мясо с овощами. Екатерина взглянула на тарелку, скривилась и молча поднялась из‑за стола. Подойдя к мусорному ведру, она демонстративно опрокинула туда всё содержимое.
— Это невозможно есть, — произнесла она, оборачиваясь. — Мясо как подошва, овощи сырые. Сделай что‑нибудь приличное. Сейчас же.
Мария застыла у плиты. Перед глазами — пустая тарелка, переполненное ведро с ужином, на который ушёл час, и самодовольное выражение лица свекрови. В этот момент внутри что‑то окончательно оборвалось.
— ВЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?! — её голос прозвучал так резко, что Екатерина невольно отступила.
— Как ты смеешь так со мной говорить?!
— КАК СМЕЮ?! — Мария с силой швырнула тарелку в раковину; она разлетелась на осколки. — Три недели я работаю без передышки! Готовлю, убираю, стираю, бегаю вокруг вас, как нянька! А в ответ — только придирки и недовольство!
Из гостиной вбежал Александр.
— Что происходит?!
— Происходит то, — Мария повернулась к нему, — что я больше не выдерживаю! Твоя мама сделала мою жизнь невыносимой, а ты даже не замечаешь!
Екатерина снова схватилась за грудь.
— Саша, ты слышишь? Она меня унижает! У меня сердце сейчас остановится!
— Мария, немедленно попроси прощения у матери! — Александр шагнул к жене, нависая над ней.
— Не буду! — Она отшатнулась, но осталась на месте. — Я не обязана извиняться за то, что устала быть прислугой в собственном доме!
— Это не твой дом! — выкрикнул Александр. — Квартира моя, и правила здесь устанавливаю я!
Мария замерла, не веря своим ушам.
— Не мой дом? — тихо переспросила она. — Правда?
— Я не то имел в виду… — Александр осёкся, но сказанного было не вернуть.
— Всё ясно.
Мария развернулась и направилась в спальню. Александр остался на кухне рядом с матерью, которая продолжала всхлипывать и требовать нашатырь.
