— Ничего сложного? Александр, я и так выматываюсь на работе. Давай хотя бы возьмём сиделку на несколько часов в день. Или распределим обязанности между собой?
Лицо мужа мгновенно закаменело. Александр расправил плечи и шагнул к ней.
— Будешь ухаживать за моей Валентиной. Не устраивает — можешь уходить навсегда, — произнёс он отчётливо, глядя куда-то поверх её плеча, словно в пустую стену.
Мария оцепенела. Губка выскользнула из пальцев и плюхнулась в раковину с мыльной водой. Она всматривалась в лицо мужа, надеясь разглядеть в нём что-то прежнее, родное, но видела лишь ледяную решимость.
— Ты это серьёзно? — её голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Более чем.
Александр повернулся и направился в гостиную. Через секунду раздался звук включённого телевизора. Мария осталась на кухне одна, глядя на своё отражение в тёмном стекле окна. Внутри будто что-то треснуло — едва слышно, но окончательно.
В ту ночь Мария устроилась спать на диване в гостиной. Сказала, что разболелась спина и на жёстком ей удобнее. Александр равнодушно пожал плечами и закрыл за собой дверь спальни.
Подъём был в шесть утра. Мария умылась и пошла готовить завтрак. Для Валентины — овсянка на воде, без соли и сахара. Для себя и Александра — привычная еда. В семь она постучала в комнату.
— Валентина, завтрак готов.
— Заходи, — донеслось изнутри.
Валентина полусидела на кровати, обложившись подушками. Мария внесла поднос с кашей и чаем.
— Поставь на тумбочку. И кресло придвинь к окну, мне так неудобно.
Мария передвинула кресло, затем помогла Валентине устроиться поудобнее, добавила ещё одну подушку, подала стакан воды. На это ушло почти двадцать минут, и времени перекусить самой почти не осталось.
На работу Мария пришла с опозданием на десять минут. Руководитель лишь сжал губы, но промолчал. День прошёл в привычной суете: звонки, бумаги, встречи. Она работала менеджером в торговой фирме и обычно легко справлялась с задачами, однако сегодня мысли путались, а голова казалась тяжёлой.
Домой Мария вернулась около половины седьмого. Александр уже устроился перед телевизором с бутербродом.
— Валентина ждёт ужин, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — И бельё надо постирать, она просила.
Мария сняла туфли и прошла на кухню. В раковине возвышалась гора немытой посуды — видимо, Валентина обедала и ничего за собой не убрала. Закатав рукава, Мария молча принялась за дела.
К девяти она закончила готовку, накормила Валентину, постирала и развесила бельё, привела кухню в порядок. Александр весь вечер не отходил от телевизора, лишь изредка заглядывая к Валентине спросить о самочувствии.
— Мария готовит плохо, — пожаловалась Валентина сыну. — Суп был совсем холодный. И подушку взбила неправильно, мне неудобно лежать.
Александр прошёл на кухню, где Мария домывала последнюю кастрюлю.
— Валентина говорит, ты подала ей холодный суп.
— Я только что сняла его с плиты, — устало ответила Мария.
— Значит, она чувствительна к температуре. В следующий раз будь внимательнее.
— Александр…
— Что?
Мария подняла на него взгляд. Хотела сказать, что выбилась из сил. Что ей необходима поддержка. Что так дальше продолжаться не может. Но Александр уже отвернулся и вышел, не дождавшись продолжения.
Прошла неделя, затем ещё одна. Мария поднималась в шесть, готовила завтрак, помогала Валентине с утренними процедурами и спешила на работу. Вечером её ждали уборка, стирка, готовка и новая череда просьб. Валентина неизменно находила повод для недовольства: чай слишком крепкий, в комнате душно, подушка жёсткая.
— Как можно быть такой невнимательной? — каждый вечер возмущалась Валентина. — Я больной человек, мне нужны тишина и забота!
Все претензии она высказывала Александру, едва тот возвращался домой. Он выслушивал, мрачнел и делал замечания Марии, даже не пытаясь узнать её точку зрения.
— Старайся лучше, — говорил Александр. — Валентина права, ты недостаточно внимательна.
Мария перестала возражать. Лишь кивала и принималась выполнять очередные требования.
К концу третьей недели она заметила, как изменилась. Сильно похудела — джинсы висели мешком. Под глазами легли тёмные круги, которые не исчезали даже после сна. Да и спала она тревожно: ворочалась на диване, просыпалась от малейшего шороха. На работе Мария срывалась на коллег по пустякам. Леся звонила несколько раз, но Мария отказывалась встречаться, ссылаясь на занятость.
— Мария, у тебя всё в порядке? — в очередной раз спросила Леся. — Ты какая-то… другая.
— Всё нормально, Леся. Просто очень устаю.
— Может, увидимся? Поговорим?
— Не могу, извини. Мне нужно бежать, Валентина ждёт.
Мария завершила разговор и прислонилась лбом к холодной стене офиса.
